— Подожди, — она упрямо качнула головой, — мне правда неудобно. Я тогда действительно рассталась с парнем, с Ромой, ты его видел. Между нами к тому моменту уже давно все было не очень. Мы поссорились. Я выпила. Я была усталой и расстроенной. — Зоя, ты не должна оправдываться, — начал мягко возражать Витя. — Я не оправдываюсь. Скорее объясняю. Я сорвалась. Раньше я редко срывалась, а вот сейчас стала больше. Я просто… — Она автоматически прочистила горло. Звук вышел малоприятным, и она начала сникать. — Витя, я понимаю, как могу выглядеть со стороны. И это правда: я совсем еще мало знаю в жизни, и я могу иногда вести себя резко, хотя раньше я думала, что я спокойная… Но я… понимаешь… Это оказалось так сложно! Она так боялась сказать что-то не так, разрушить последний шанс… — Мне не нужна никакая Испания, понимаешь?.. Как ей еще сказать, что это все — не порыв маленькой девочки, который просто понравился кто-то постарше? Неужели он никогда не увидит в ней того, кто ему подойдет? И она никогда не сможет его переубедить, он просто ей не даст. — Я просто хочу… Хочу… Горло сдавило, лицо начало кривиться. Очень захотелось убежать, спрятаться… — Ох, ну что ты… — едва слышно произнес Витя, а потом быстро подошел к ней, обхватил своими большими руками, прижал к себе и начал почти баюкать, как ребенка. Зоя поняла, что плачет. Неужели опять? Она думала, что отрыдала все с Софьей сегодня. Но нет, она ревет, глупая корова, опять, как будто все внутри нее одни сплошные невыплаканные слезы. Какая же она неуравновешенная, злая, слабая, глупая… — Зай, ну чего ты… — Витя неловко бормотал ей в макушку, путаясь в ее прическе. — Маленький мой, не надо… Не плачь… — Я просто хотела позвать тебя куда-нибудь, — наконец смогла она выдавить, утыкаясь в его влажную от ее слез рубашку. Руки Вити замерли на мгновение. У Зои екнуло сердце. Сейчас он вежливо откажет. Сейчас он как-нибудь мягко объяснит, что она все неверно поняла, неверно почувствовала, а даже если верно, то это все не нужно ни ей, ни ему… Витя отстранился. Не отрывая взгляда от ее лица, провел рукой по ее щеке, и Зоя почувствовала, что его пальцы дрожат. — Я виноват. Прости меня. Не плачь, пожалуйста. Я должен был… Я, а не ты. Но я… — Слова давались ему с видимым трудом. — Это я виновата. Я не хотела тогда… Я наговорила… — Зоя заставила себя не отводить взгляд, хотя было сложно говорить все это и смотреть ему в лицо. — Я понимаю, как выгляжу. Я знаю, что я младше. Я знаю, что ты думаешь. Я просто… Ты наверняка хочешь кого-то другого, старше, умнее, и ты не хочешь… Но я все-таки… Кажется, в их отношениях прослеживалась некоторая зеркальность, потому что на этот раз прервал ее Витя и именно так, как прервала его она тогда на скамейке. Он наклонился и быстро, рвано поцеловал ее, сначала едва коснувшись ее губ своими, но тут же углубляя поцелуй. Переместил одну руку ей на талию, прижал к себе так, что стало трудно дышать. Это был долгий, очень правильный поцелуй, от которого ноги стали приятно-ватными, а слезы прошли. И когда Витя, наконец, остановился, он снова уткнулся ей в макушку, оставив одну руку на ее щеке, и Зоя прижалась к его широкой шершавой ладони. — Мой маленький… — Голос его сначала сорвался, и Витя замолк на секунду. — Мой самый смелый зайчик. Как же ты… Я так… Зоя отодвинулась, запрокинула голову. — Я так люблю тебя, знаешь? — тихо сказал Витя наконец с почти обреченной улыбкой, глядя ей прямо в глаза. Таким отрытым и беззащитным она его никогда не видела. — Знаю, — кивнула Зоя, кое-как справившись с голосом, — Я тоже тебя люблю, знаешь? — Знаю, — Витя криво усмехнулся, как будто не владея до конца лицом. Он продолжал качать ее в руках. Они смотрели друг на друга молча, несколько долгих мгновений… как вдруг раздался грохот, и они оба подскочили на месте, поворачивая головы к источнику шума, но не расцепляя объятий. Кот, только что обрушивший металлический дуршлаг со столешницы, грациозно проплыл мимо них, сохраняя совершенно безразличную высокомерную морду.