Мыслить вообще и мыслить сложные вещи – наша обязанность.   Ни в клинике, ни в жизни я никогда не слышала, чтобы кто-то говорил: «Я завистлив и хочу разрушить мир». Как говорил Фройд, влечения к смерти молчаливы и немы. Зависть, как выражение этих влечений, также молчалива.    Ревность часто путают с завистью, но все-таки между ними есть отличие.    В отличие от ревности, которая поддерживает пусть и хрупкую связь с жизнью и объектом, зависть действительно неразрывно связана с деструктивностью. Ревнивый человек хочет присвоить себе счастливую судьбу другого человека. Ревность обычно подразумевает наличие третьего элемента в динамике отношений, она проявляется в том, что человек боится потерять любовь или внимание любимого человека по вине соперника. Т.о. ревность сосредоточена на тревоге по поводу потери и соперничестве.    Завистник, напротив, руководствуется принципом «ни мне, ни тебе» и стремится уничтожить все, даже солнце, только чтобы не делить его с другим. Зависть исключает третьего, она сосредоточена на тревоге собственного уничтожения.    В одном городе жили два соседа. У одного была очень красивая козочка, у другого, бедного - ничего. Согласно легенде, Бог тогда еще ходил по земле. Он пожалел бедняка и сказал: «Загадай желание, самое сокровенное, выбирай хорошенько, я исполню только одно твое желание». Мог ли он попросить, чтобы у него было целое стадо, чтобы он стал счастлив или чтобы у него было богатство? Согласно легенде, он попросил, чтобы умерла козочка соседа. Это и есть зависть.    Фройд считает, что зависть связана с бсз желаниями и с соперничеством между братьями в контексте эдипального комплекса и семейной динамики. Это не ревность, а именно зависть. Для иллюстрации гипотезы Фройда вспомним историю Каина и Авеля. Каин убивает своего младшего брата Авеля из-за жертвоприношения. Бог выше оценивает жертву Авеля. Каин совершает убийство, чтобы получить любовь Бога, причём такую любовь, где любить можно только одного, эксклюзивную любовь.   Если посмотреть на статую Каина 1896 г. скульптора Анри Видаля (она находится в саду Тюильри в Париже), мы увидим Каина, который испытывает раскаяние. При этом у завистника обычно отсутствуют угрызения совести. Каин испытывает угрызения совести после того, как Бог задает ему вопрос, явно это голос Сверх-Я, но в данном случае это вопрос Бога в Книге Бытия: «Что ты сделал»? Другими словами, «Как ты использовал силы, которые у тебя были»? Вот в чем вопрос: что мы делаем, когда у нас есть небольшая или большая власть, способная уничтожить Другого? Или если мы только представляем себе, что можем уничтожить его. Будем ли мы направлять эти силы по отношению к влечениям к жизни или к влечениям к смерти? Фройд располагает зависть в динамике между влечениями к смерти и влечениями к жизни. Он говорит о том, что можно настолько ненавидеть своего брата в контексте соперничества между братьями (и это вписывается как раз во влечение к смерти), что можно реально либо психически убить реального брата, воображаемого брата или символического.    Фройд пишет о таких защитных механизмах, как сублимация и вытеснение, которые позволяют контейнировать и трансформировать зависть.   Согласно различным ПА точкам зрения зависть является сложным понятием. Я добавляю еще одно измерение, опираясь на теорию Биона. Зависть – не просто деструктивное влечение, она может рассматриваться как эволюционирующий на протяжении всей жизни процесс. Но для этого есть условие. Оно заключается в том, что необходимо признать зависть и быть способным мыслить ее и интегрировать в динамику влечений к жизни. Столкновение с завистью пугает и это запускает наши собственные механизмы защиты. Трансформация зависит от способностей человека и нас, как клиницистов, прорабатывать свои эмоциональные переживания. Я думаю, что сегодня у нас есть инструменты, которые предоставляет современный психоанализ, для того, чтобы сделать это.    Надя Б