Введенский — переводчик от бога Введенский родился в семье бедного священника, окончил Пензенское духовное училище. Затем учился в Пензенской семинарии, после — в Самарской. Самостоятельно выучил несколько иностранных языков. Учебу в Московской духовной академии бросил, затем поступил на философский факультет Московского университета. После чего преподавал в пансионе Погодине, где среди его учеников был Фет. А теперь о переводах: он постоянно растягивал оригинал до такой степени, что, вместо пятидесяти двух страниц английского текста, первые пять глав «Ярмарки тщеславия» заняли в «Отечественных записках» сто шесть страниц. Любил сочинять от себя страницы. Например, у Диккенса строчка: «Самые черные дни слишком хороши для такой ведьмы». Введенский переводит ее так: «А что касается до водяной сволочи, то она, как известно, кишмя кишит в перувианских рудниках, куда и следует обращаться за ней на первом корабле с бомбазиновым флагом». Введенский считал автором скорее себя, чем писателя, которого переводил. Например, он за Диккенса придумывает огромный опус посреди произведения: «Торговый дом, который приобрел громкую, прочную славу на всех островах и континентах Европы, Америки и Азин... Мой истинный друг, почтенный Робинзон, надеюсь, ничего не имеет против этих истин, ясных как день для всякого рассудительного джентльмена, обогащенного удовлетворительным запасом опытности в делах света». Корней Чуковский об Иринархе Введенском писал, что на следующей странице — без согласия и ведома Диккенса — Введенский заставляет того же героя «вынимать из кармана платок», «вытирать наморщенное тело», «окидывать собрание проницательными глазами» и т. д. Он заставляет его даже целоваться с товарищами, хотя, по английским нравам такого быть не может. И подобного очень много. Но тем не менее его вклад очень большой. Хе-хе.