Папа возвращается с работы, и я сразу же бросаюсь к нему на шею. — Я так соскучилась! — Меня не было дома всего восемь часов. Он направляется в гостиную, удерживая меня за ягодицы. — Ну и что? Я всё равно по тебе соскучилась. Его телефон начинает вибрировать в заднем кармане брюк, и он с глубоким вздохом опускает меня на диван. Затем достаёт телефон и садится рядом, отвечая на звонок. — Папочка. Я обнимаю его за бедро и прижимаюсь к нему, как котёнок. Он подносит указательный палец к губам, призывая меня молчать, пока он разговаривает с коллегой по телефону. Я поджимаю губы, сдерживая хныканье, но не могу остановиться и лезу к папе. Трусь об него, как любвеобильный котёнок об своего хозяина. Папа цокает и обхватывает мои запястье своими пальцами. — Ну папа, — хнычу, пытаясь вырваться из его хватки. Моих стараний недостаточно, поэтому я ложусь на диван и пытаюсь привлечь внимание папы, слегка толкая его бедро своими голыми ногами. В ответ он намеренно сильно сжимает мои запястья, чтобы я прекратила. С озорной улыбкой я касаюсь ступнями папиного лица. Он не может отбиться, так как его руки заняты, и лишь уклоняется, бросая на меня угрюмый взгляд. Я не перестаю его дразнить и легонько касаюсь пальцами ног его губ. В конце концов, он не выдерживает. — Я перезвоню. У меня дочка капризничает. Он завершает звонок и кусает мои пальцы. — Ай! Папа, что ты делаешь? — Я же просил тебя вести себя тихо, — крепче сжимает мои запястья. — Ну папа, — всхлипываю, представляя, что завтра на запястьях будут синяки. — Просил? Он нависает надо мной так близко, что я ощущаю его горячее дыхание на своей коже. Его брюки касаются моих обнажённых ног, когда его тело оказывается между ними, а рука лежит на моём колене. Запретный трепет поселяется в животе, а смущение разливается на моём лице. — Папа... Мой голос дрожит от его необычного взгляда, в котором читается что-то неприличное. — Просил? — хрипло повторяет, утыкаясь в изгиб моей шеи. — Да. — Почему не слушаешься меня? Ты же знаешь, как я устаю на работе. Его рука нежно скользит по моему бедру, вызывая приятное покалывание между ног и проникая под мои домашние шорты. — Я могу сделать тебе расслабляющий массаж. — Мне не нужен массаж. Я ощущаю его большие ладони, обхватывающие мои ягодицы под шортами, и догадываюсь, что ему нужно от меня. Как бы это ужасно ни звучало, но я не против сделать его хоть капельку счастливее таким способом. — Ты можешь сделать это со мной, если хочешь. Я беру пальцами резинку своих шорт и тяну их вниз, демонстрируя папе свою готовность. Он садится на диван и с трудом сглатывает, наблюдая, как я снимаю трусики, открывая ему своё нетронутое место. Видно, что он хочет, но осознание неправильности происходящего его сдерживает. — Ты не понимаешь, что предлагаешь родному отцу. — Но я вижу, что ты хочешь. Я знаю, что у тебя очень давно не было женщины. Это будет нашей тайной. — Я плохой отец, если хочу поиметь собственную дочь. — Нет, ты хороший папочка. Он не отводит взгляда от моей неприкрытой промежности, расстёгивая ремень и молнию на своих офисных брюках. Я облизываю губы, предвкушая увидеть его член, и ощущаю, как из моей щёлочки выделяется влага. Папа вынимает свой член из штанов и с помощью руки оттягивает крайнюю плоть, обнажая влажную от предэякулята головку. Он снова нависает надо мной, тяжело дыша, и смотрит вниз, направляя свой член в мою узкую щёлочку. Она сжимается, готовясь принять большого папочку. Он вталкивает головку внутрь, что заставляет меня сжаться и поморщиться. — Мгх, ты такая тесная, котёнок. Проталкивается еще немного, растягивая мои стеночки. — Ох, папочка... Я выгибаюсь, и он пользуется моментом, полностью вставляя в меня. Я задыхаюсь, ощущая, как его член заполняет меня до краёв. — Тихо, котёнок, — касается губами моей щеки и опускает взгляд вниз, где наши тела сливаются в одно целое.