"... На повороте она со всего разбегу влетела в спину высокого худого мужчины. Он пошатнулся, его длинные паучьи ноги заплясали по скользкому ледяному насту, длинные руки замахали во все стороны в надежде ухватиться за какую-нибудь опору. Мужчине каким-то чудом удалось удержаться на ногах, он выпрямился, одёрнул пальто и повернулся к Дине. Она увидела перед собой достаточно молодого человека с чуть вытянутым лицом, длинным орлиным носом, близко посаженными глазами и неестественно толстыми мягкими губами. - Простите, я не хотела, - промямлила девушка, и, обогнув мужчину, юркнула в парадную. В тот момент она ещё не подозревала, что именно с этой секунды, когда её плечо коснулось его, начнётся медленно тлеющий кошмар, который не прекратится ни завтра, ни через неделю. А, возможно, никогда. Офис встретил её привычным гулом принтеров, скрипом дверей и вечно тяжёлым воздухом, в котором в равных долях перемешались холодный кофе, освежители с ароматом химической сирени и накопившееся раздражение. Свет в приёмной казался тусклым, несмотря на ряды потолочных ламп, и Дина, открыв шкаф для одежды, отметила, что всё как всегда - шуба Лили висела на центральном крючке, распластавшись, как труп в морге, и, как всегда, слегка задевала чужую одежду, словно намеренно. Дина сняла пуховик. На воротнике и плечах уже успел растаять снег, оставив тёмные пятна. Она повесила его на сломанные плечики и убрала в шкаф. К мокрой ткани моментально прилипли ворсинки шубы Лили. В душе шевельнулась мысль: надо бы повесить позже, когда подсохнет. Но нет, пусть теперь у Лили будет ещё один повод ворчать. Если ей так принципиально, могла бы не приходить раньше всех. Она не стала снимать сапоги, хотя ноги тоже промокли, и обувь чавкала. Прошла к своему столу и плюхнулась в кресло, которое скрипнуло, словно выдохнув вместе с ней. Компьютер не хотел включаться, его старый монитор мигал, как будто проверяя, действительно ли имеет смысл просыпаться в такой же серый день, как и вчера. Поверхность стола была завалена: неопрятные стопки бумаг, тетради с загнутыми уголками, разномастные журналы, пара карандашей со сломанными грифелями, пустая кружка, в которой когда-то был чай. Всё это образовывало мир Дины, и она чувствовала в нём странный уют - тот самый, который возникает, когда человек перестаёт надеяться на порядок. Дина проверила почту - ничего срочного - и откинулась на спинку стула, достала из сумки телефон, принялась листать ленты социальных сетей..." Мёртвые руки Ирина Рогозина