Вчера мы танцевали вместе — я и девушки, которые приходят ко мне на практики. Нас было мало. Камерно, тепло, по-домашнему. И в этом маленьком кругу я, кажется, впервые по-настоящему осознала, что такое Танец как молитва. Я выросла в семье биологов и агностиков. У нас не было традиции молиться, не было религии и ритуалов. Но с детства я верила в огромную Мудрость Мироздания. В то, что есть Нечто, что знает, как устроена жизнь. Что видит меня и направляет. И вчера, в танце, я вдруг поняла: вот же он — мой способ разговора с Божественным. Именно к Нему я всегда могу прийти в танце и рассказать — телом, движением, звуком, криком, слезами — о том, что сегодня во мне живёт. О своей печали, тревогах и злости. О радости и любви. Или о том, что даже не могу сформулировать. Я могу попросить: о том, о чём мечтаю, чего хочу, куда зовёт сердце. Или просто замереть и сказать: «Посмотри на меня. Я здесь. Я пришла. Направь. Помоги разобраться». Это такой простой и честный разговор. Без посредников и формальностей, без «правильно» и «неправильно». Просто музыка, движение и То, что больше меня. Я не знаю, как точно называть это Божественное. Для кого-то это Бог, для кого-то Богиня, Жизнь, Высшая мудрость, Вселенная. Для меня последнее время всё чаще — Богиня. Но имя не так важно. Важно, что этот контакт есть. И что он становится моим центром, моей опорой, моим способом возвращаться домой — к чему-то настоящему внутри меня и одновременно к тому, что больше меня. И у Божественного нет других рук, кроме наших. Нет других голосов, кроме наших. Нет других сердец, которые могли бы проводить что-то важное в этот мир. И каждый раз, когда мы танцуем, я учусь слышать то, что идёт оттуда, и не мешать этому течь. Убирать свои эгоистичные желания, свои амбиции, свои страхи — насколько могу. Становиться чуть прозрачнее. Чуть чище. Наверное, именно этому и были посвящены все мои практики последних лет. И терапия, и тантра, и телесные процессы, и всё, чем я занималась. Я училась и учусь меньше «фонить» и больше слышать, чувствовать и проводить то, что может проявиться через меня. Это Путь, и я его иду. И если вы чувствуете что-то похожее — что танец может быть разговором, а тело — языком молитвы — приходите. Нас всегда немного. И это позволяет быть по-настоящему глубоко.