🤩🌸🌟 | #reflexion – 'нажмите, чтобы услышать правду' #seungbin — Я тебя не люблю. Слова Сынмина цепляются ногтями за кожу над хрупким позвоночником и кончиками влажных прядей за вспотевший лоб. Они вылетают с такой лёгкостью, будто томились в золотой клетке и ждали грубой свободы, а не крутились на кончике языка всего лишь жалких две минуты – до этого язык был туго сплетён с другим. Они проезжают острым концом по чужому горлу, чтобы, как кажется Сынмину, было честно. Правда всегда колючая, больная, вспарывает тупым остриём тёплое тело прямиком до вен, заставляет несправедливость вытекать прямо под ноги, чтобы в оставшейся луже печально взглянуть на измученное отражение и понять, что именно поэтому Сынмин отказывается признавать верную правду. — Я тебя не люблю, — вышепчивает, заикаясь от резкого толчка, передавая сокральное познание биением церковного колокола прямо в ухо. Шепчет вновь и вновь, пока сильные бёдра толкают его собственные выше. Чувствует, как тело под ним напрягается сильнее, точно все ему присущие воспалённые мысли растянули тонкой нитью вдоль вереницы. Шепчет снова, пока его же слова не вбиваются в горло вместе со сгустками слюны, когда обжигающе горячая головка внутри него давит туда, где нервы искрятся уже у самого Сынмина. — Ага, — резкий толчок и долгая остановка. Чанбин приподнимает бёдра, чтобы попасть в Сынмина полностью, и держит его за плечи, пока парень царапает заднюю часть спины. Может, если он будет сильнее и быстрее, то сможет выбить из Сынмина все эти слова так, чтобы больше их не осталось? Будто бы речь о нелюбви хранится в кружке и выплёскивается наружу, стоит активнее помешать ложечкой. Словно у самой нелюбви есть какой-то предел, перешагнув который что-то внутри Сынмина окрепнет и он, наконец, заткнётся с этим бредом. — Я... не... — говорить тяжелее, когда Чанбин ускоряет предыдущий темп. Сынмин тяжело выдыхает и напрягает губы, стараясь ногтями пробраться сквозь мышцы шеи к чужим позвонкам. Если Чанбин хочет попасть внутрь Сынмина их привычным образом, то Сынмин предпочтёт действовать разрушительнее. Вгрызётся в нижнюю губу и попадёт с током крови к аорте, проберётся в мягкие ткани, прорыв себе дорогу сквозь разгорячённую от секса плоть. Всё, чтобы оказаться внутри и заставить чувствовать то же, что чувствует он сам. Будь Сынмин вампиром, он бы давно начал отдавать Чанбину по капле своей крови – напоил бы до краёв и приоткрыл тайну собственного голода. Но он не вампир, а голод, к сожалению, оправдывается только желанием забыть Чана. Если Сынмин достаточно повторяет это себе каждый вечер, чтобы это стало правдой.