Не буду кривить душой — природа не обделила меня внешними данными. Но вот зажимов в моем теле хоть отбавляй. Те, кто читал мою первую книгу, думаю, помнят, сколько там было уделено внимания работе с этим. Начала я с голоса и то, что я в принципе иногда пою, говорю на камеру и выступаю публично — это через тернии к звездам, ведь мне никогда все это не давалось легко. Эта работа продолжается, на этот раз над телом — и сегодня история об этом. Любая актерская сценка, где нужно специально изобразить какую-то эмоцию — это мой страшный сон. Особенно тяжко мне раньше давались эмоции гнева и агрессии. На запрос «покажи гнев» раньше я могла только что-то жалобно пискнуть, устрашающе сдвинув брови. Помните, как в Иване Васильевиче? Брови сдвинь! Сейчас, в том числе благодаря прогрессу телесной терапии, агрессию я могу выражать не только пассивно, но и вполне себе активно, в эмоциях и выражениях отнюдь не стесняясь. Сегодня я ходила на танцы. Мы танцевали что-то латиноамериканское вперемешку, и я после новогодних каникул чувствовала себя натурально баобабом. Со мной в группе было еще несколько женщин, преимущественно 40+, на которых я сразу посмотрела с уважением. Прыгали они как молодые козочки — почти до потолка, а от покачивания их бедер во время сальсы летели искры. И тут в каком-то танце нужно было обыграть музыку, активно изобразив, что ты саксофонист. Я не успела даже ощутить надвигающийся ужас, как вся эта ситуация уже подхватила меня на своих волнах. Я быстро посмотрела на моих товарок по этой беде — думаю, ну уж взрослые женщины то не будут кривляться, а они как в круг встали, да как по очереди в центр стали выходить и импровизировать — джаз-бар в Бронксе просто прикурил в стороне. Я решила не упасть лицом в грязь и стала так самозабвенно дуть в невидимую трубу, что открыв глаза, увидела как все уже давно делают другие движения, а я все стою с этой трубой, играя про себя джазовый стандарт. И я не сконфузилась, а от души себе улыбнулась. Потом еще я изображала птицу и бабочку, радостно махала крыльями и летала по танцевальному залу, и было так легко и свободно, а эти чудесные женщины улыбались мне в ответ.