Оказывается, 4 сентября 2025 черноликая наша Mgła выпустила цифровой сингл World-without-us на No Solace. По их собственному описанию, это «потерянная» вещь времён Exercises in Futility: барабаны и гитары были записаны ещё в 2015-м, а бас и вокал добавили только в августе 2025-го к десятилетию альбома. Само словосочетание world-without-us слишком характерно, чтобы не вспомнить Юджина Такера. У него это одна из центральных формул: мир, из которого вычтён человек; мир как нечто безразличное к человеческому смыслу, ценностям и перспективе. Сначала рамка. У Такера в In the Dust of This Planet ключевой ход такой: есть человечески освоенный мир, есть мир как предел мысли, и есть то, что он называет world-without-us — безличный, нечеловеческий горизонт, где мир уже не коррелирует ни с нашим смыслом, ни с нашей моралью. В разговорах о книге это иногда формулируется максимально прямолинейно: мир, определяемый через человека, попросту не заботится о нас. Теперь по слоям. Первый слой — разрушение world-for-us. У Такера «мир-для-нас» — это мир, в котором ещё работают человеческие привязки: значение, порядок, цель, социальная сцепка. У Mgła есть конкретная программа демонтажа: шаг как стирание, истирание, исчезновение связей, призыв abolish what little concord there’s left. То есть сначала уничтожается именно человеческая сборка мира — согласие, связность, общая ткань. В этом смысле песня движется не от катастрофы к жалобе, а от катастрофы к онтологической расчистке. Это очень такеровский жест. Второй слой — почти полное отсутствие world-in-itself. У Такера «мир-в-себе» — ещё философский предел, ещё объект мысли, хотя и ускользающий. А у Mgła, похоже, этот промежуток почти схлопнут: песня не задерживается на созерцании мира как нейтрального объекта, а сразу тащит в лёд, пыль, прах, шлак. То есть Mgła радикальнее и грубее философской схемы, она просачивается сквозь эпистемологический этаж прямо в чёрный осадок. Третий слой — собственно world-without-us. Тут совпадение максимальное. У Такера этот регистр связан с планетарным, безразличным и нечеловеческим, у Mgła финальный вектор именно туда: не к спасению, не к героическому ничто и не к сатанинской позе как театру субъекта, а к миру после-субъекта. Даже строка про переход «to the radix of godhood» перед выходом «to the world-without-us» звучит так, будто речь идёт о корне божественного, который уже не персонален и не религиозно утешителен, а совпадает с предельной деперсонализацией мира. Вполне уже тянет на теологию с Теосом, но без Логоса. Сюда, кажется, можно что-то добавить из готовящегося в издательстве «Эгалитé» де Акосты (особенно из эссе «Зелёный нигилизм, или космический пессимизм»), который фактически констатирует: мир становится всё более немыслимым, а столкновение с этим означает предел самой человеческой способности мир хоть как-то «понимать». В этой рамке world-without-us — это имя Планеты как невозможного объекта знания и чуждого, радикально непрозрачного горизонта, который не только ускользает от человеческого смысла, но и разрушает саму претензию человека быть «мерой всех вещей».