А вот это кстати резонно. В связи с этим вопрос: почему наука научилась иммунному ответу на дурню, а религия — нет? Думаю, дело в разных механизмах легитимации, разных темпах и разных рисках. Наука встроила ошибку в саму свою нормальную работу. Её идеал, по крайней мере в сильной версии, состоит в том, что любое утверждение в принципе может быть опровергнуто, и ошибка для неё является топливом. Поэтому — протокол рецензирования, воспроизводимость, конкуренция групп, архивирование данных, приоритет процедуры над персоной. Это тоже, конечно, работает не идеально, наука тоже болеет, ещё как. Но сама норма устроена так, что болезнь хотя бы распознаётся как болезнь. А ещё наука институционально завязана на внешний мир, который может дать по рукам (эксперимент не удался, расчёт не сошёлся, ракета-носитель взорвалась на старте). Реальность в науке довольно грубый собеседник, она перебивает. В религии же механизмы верификации другие. Наука может позволить себе потерять конкретную теорию и остаться собой, то есть можно сказать: «мы вчера ошибались, сегодня знаем лучше». В религии вопрос верности — этический, а не эпистемологический. Истина в религиозной рамке отождествляется с Благом, а в научном — нет, истина отдельно — благо отдельно. Я бы сказал так: для науки важен поиск истины (как динамичный процесс) — для религии важны личные отношения с Истиной (тоже как динамичный процесс). То есть уступка в малом начинает ощущаться как угроза всему этосу, поэтому гораздо чаще приходится уточнять говорить: «мы и вчера были верны истине, и сегодня её не сливаем, просто глубже поняли». Отсюда медлительность, вязкость и хроническая склонность путать пугливое самосохранение с охраной истины. В «модернистской» среде (к которой я себя условно отношу), впрочем, слово «охранитель» — это пейоратив. Иммунные механизмы, конечно, есть (соборы, ересиологические споры, мистическая самокритика, реформация, отрицательная теология, историко-критическая библеистика, модернистские кризисы, секулярная фильтрация, внутренняя борьба с фундаментализмом), только они иногда срабатывают «на всякий случай» не только против дурного, но и против нового вообще. В моём кругу чтения есть несколько блестящих и очень отважных богословов (один — украинский священник, он развивает Джона Капуто и ведёт философский кружок с ридингами и диспутами у себя на приходе, другой — исследует теологические импликации объектно-ориентированной онтологии и ездит на международные конференции; есть и другие). Но все они вынуждены работать вне институций. Ну и кстати институциональная академия тоже очень вязкая. Если одна научная статья рецензируется полгода, о какой интеллектуальной гибкости может идти речь? Например, абсолютно любое исследование по философии ИИ гарантированно устареет к моменту своей публикации.