Проблема в том, что современность, отбросив ошибочную интерпретацию, часто отбрасывает и само явление. Мы говорим: «астрология – это заблуждение» – и перестаём замечать, что у жизни действительно есть циклы и они на нас влияют. Не только цветение и листопад, но и наше психическое состояние, способность к обучению, внутренние ритмы. Мы отвергли старую интерпретацию – и вместе с ней отвергли то, что эта интерпретация пыталась описать, словно его не существует. Хотя оно существует и продолжает действовать. Схожий механизм работает с эффектом плацебо. Мы говорим: «это не лекарство, это просто плацебо» – и на этом успокаиваемся. Но тем самым мы упускаем главное: сам эффект плацебо – это реальная возможность через психологическое воздействие влиять на физическое состояние. Объяснив одно заблуждение, мы отбросили и важнейший феномен, который за ним стоял. С древними традициями происходит то же самое. Вместе с их ошибочностью в интерпретации мы отбрасываем и то, на что они обращали внимание, – хотя именно это и составляет их подлинную ценность. Люди часто ищут единую формулу всего, единый источник, симметрию, которая стояла бы за всем многообразием. Возможно, это связано с тем, что наше сознание само по себе едино, и мы проецируем это единство на мир. Но, быть может, сама эта потребность в едином истоке – тоже часть того желания контролировать, которое мешает нам видеть. Мы хотим свести сложное к простому, чтобы управлять им. Но мир устроен так, что управление через понимание часто ведет к разрушению. Плот с мышами устойчив именно потому, что мыши не пытаются понять, как держать равновесие. Их хаотические движения создают порядок, которого они не осознают. Сознание же, включаясь в систему, порождает связные, согласованные действия, которые для системы оказываются гибельными. Связность становится опаснее хаоса. Это наблюдение можно назвать скрытой закономерностью. Мир устроен так, что попытка схватить его в жесткой структуре приводит к тому, что структура разбивается избытком того, что она пытается удержать. Сосуды разбиваются светом. Плот переворачивается из-за того, что люди слишком хорошо понимают происходящее. Но это не значит, что нужно отказаться от сознания. Сознание может быть использовано иначе: не для прямого управления, а для осознания границ управления. Феноменологическое эпохе – это не отказ от мышления, а отказ от наивной уверенности в том, что мышление дает нам готовую картину. Алхимическое разложение – не саморазрушение ради разрушения, а очищение от ложных форм. Каббалистическое исправление начинается с разбитого сосуда, но не останавливается на нем. Серфингист не пытается противостоять волне, но использует разум, чтобы, наблюдая и следуя ей, познать ее и так научиться использовать. Все это видно уже в том, как мы отличаем истинные интерпретации от условного «натягивания совы на глобус». В одном случае мы видим, что объяснение логично, стройно, чувствуется его внутренняя связность. В другом – вроде бы всё тоже логично, но ощущается натяжка, мысль не течёт, кажется нереалистичной. Почему так происходит? Потому что помимо логической и фактической правильности существует ещё опыт – знание того, с какой вероятностью разные пути, события, мысли реализуются в действительности. Мы выбираем тот вариант, который чувствуем наиболее привычным, наиболее вероятным исходя из этого опыта. Но здесь скрыта ловушка. Тот же самый принцип, который позволяет нам распознавать натяжку, ведёт нас и в остальной жизни – по наиболее привычным путям. Именно поэтому нам сложно найти новое. А в новом может содержаться нечто полезное, способное со временем стать ещё более глубоким руслом для мысли и более вероятным вариантом. Такое возможно потому, что меняется ландшафт событий и контекст, в котором живут люди. Старые пути перестают быть самыми удобными, и то, что раньше казалось натяжкой, может оказаться точным попаданием в изменившуюся реальность.