За движениями человеческой истории и человеческой жизни стоит странная машинерия. И, кажется, топливом для этой машинерии являются, в первую очередь, не гениальные идеи (хотя и они тоже), а неуемная жадность людей в эмоциях. Традиции возникают из за того что люди настолько сильно хотят чего то, что им кажется, что тоже самое должны ощущать их потомки. И не только потомки, но и все окружающие люди. То есть сила жажды, силы эмоции становится настолько большой, что она начинает передаваться другим людям. Она преодолевает барьер между вселенными других людей и пронзает время, единственное, что не может эта сила - вернуться назад в прошлое: мы ничего не можем сделать с теми, кто подчинил нас своими эмоциями. Когда люди слишком сильно ненавидят, когда они переживают войну, убийство, какую-то кровавую резню, они хотят чтобы то отношение, которое сложилось между ними и их противниками, пережило столетия, было вечно, чтобы никто никогда не забыл, какую обиду пережили эти люди или, наоборот, какой подвиг они совершили, и вот это вот желание сохранить эмоцию, дать ей вечность, оно создает инерцию культуры, то, что что-то сохраняется через поколения. Это необязательно должно быть что-то темное и трагическое, необязательно травма или подвиг. Человек может хотеть передать и любовь, и смысл, и свое ощущение и память о красоте. А иногда это может быть сиюминутная смешная (в контексте тысячелетий истории) манипуляция «хочу, чтобы у меня было бананов больше, чем у соседа, придумаю легенду, почему он мне должен отдать свои бананы». А потом уже его сосед тоже придумал свою легенду про то, как жадная кровавая обезьяна обманывала сородичей и отобрала банан не только у него, а вообще у всех обезьян на земле. И в итоге это все приводит к странному выводу, что мы живем в контексте сюрреалистичной разнородной мешанины из желаний и эмоций давно умерших людей. При этом часть того, что мы считаем высоким и важным, того, во что мы верим, может быть последствием смешного желания какой-то предприимчивой и хитроумной доисторической полуобезьяны иметь побольше бананов.