Крёстный отец облаков В начале 19 века английский исследователь Люк Говард предложил классификацию облаков, которая существует до сих пор: перистые, кучевые, слоистые, дождевые. Эта система родилась между наукой и поэзией. Говард не был ученым в строгом смысле этого слова, но его внимание к небу оказалось созвучным духу времени, когда и любители, и профессионалы видели в облаках метафору переменчивости жизни (в духе романтизма, конечно). Уже через несколько лет художники и учёные начинают создавать целые атласы облаков. На гравюрах облака изображались так же точно, как растения в ботанических справочниках. Но при этом в рисунках чувствовался художественный трепет, потому что облако всегда ускользает и меняется. Атласы словно фиксировали то, что по своей природе и сути совсем не фиксируется. Для художников облака были школой наблюдения и тренировали чуткость взгляда. Каспар Давид Фридрих, Уильям Тёрнер и многие другие писали небо так, будто именно оно выражает суть пейзажа. У Тёрнера облака становятся драмой света и тьмы, у Фридриха это молитвенная завеса между человеком и бесконечностью. Можно сказать, что атласы облаков дали живописи язык, которым она могла говорить о том, что было далеким и незаметным. В науке же облака становились частью новой дисциплины — метеорологии. Потому что 19 век открыл для Европы возможность предсказывать погоду, управлять временем путешествий и даже сельским хозяйством. Это своеобразная революция в отношениях человека и природы. Облачный атлас становился инструментом наблюдения, безусловно. Но вместе с этим он был и своего рода эстетическим манифестом, потому что даже строгая классификация (научная) рождалась из любования. Сегодня старые атласы облаков выглядят весьма медитативно. Они являются примером того, как знание и воображение создают единый образ. И в этом есть своя утопия: облако как объект науки и как поэтический знак соединяются на одном листе бумаги. На картинке — один из набросков замечательного Люка Говарда.