Переписывалась сегодня с пиарщиком одной известной писательницы — хотела пригласить её в «Первую главу». Ответили, что автор не против, но есть условие: говорить можно только про книги. А лучше — про одну конкретную книгу. Писательница — бренд-нейм, громкий и звонкий. Если бы я работала в медиа, на кого-то, её имя отлично собирало бы трафик, внимание, интерес — и можно было бы поговорить хоть о комнатных растениях. Но я так не хочу. Я делаю «Первую главу» не ради охватов и не ради чьих-то ожиданий. Меня интересует встреча с автором в самом прямом, почти забытом смысле — встреча. Присутствие. Контакт. Живой разговор. И автор для меня всегда больше, чем его книга — одна, вторая или новая. В итоге я подумала и сказала пиарщику: нет, мне это не подходит. Предложила отправить писательнице один из эпизодов подкаста — может быть, что-то отзовётся, и тогда мы сможем поговорить по-настоящему. А потом — возвращаюсь в свою рутину. Клиенты, подкасты, дети. Сил хватает только на привычные действия. Не знаю, как у вас, но мой список задач, которые ведут к расширению, а не к повторению, лежит без движения уже который месяц. Моих ресурсов хватает на повседневное, на предсказуемое. Как только я делаю шаг в неизвестное — тут же натыкаюсь на прокрастинацию или на странное чувство бессмысленности. Ныла об этом психологу. Ныла мужу. Где моя удаль? Где это внутреннее «эге-гей», где «море по колено», где «всё могу»? Нет. Застаю себя перед списком задач — смотрю в окно. Переношу. Снова переношу. Почти всё новое требует слишком больших усилий. Я будто не справляюсь и цепляюсь за знакомые опоры. И всё равно продолжаю. Потому что сейчас продолжать — это тихий, почти невидимый подвиг. На который, возможно, всем вокруг всё равно. Но мне — снова нет. И, может быть, главный смысл сейчас не в том, чтобы резко расширяться, а в том, чтобы не предать это движение. Не отказаться от себя — даже в замедлении, даже в сомнении. Идти чуть дальше, даже когда хочется остановиться. Не знаю, не знаю...