Сейчас очень модно говорить, что мы живём в эпоху нарциссизма. В ленте почти каждый второй «нарцисс». Бывший парень — нарцисс. Руководитель — нарцисс. Когда-то я и на себя это примеряла. Мне казалось, если я хочу признания, если мне важно, чтобы меня видели, если я болезненно реагирую на игнор — значит со мной что-то не так. Значит я «та самая нарцисска». Но если смотреть на это не через рилсы, а через клиническую реальность, всё гораздо спокойнее. Истинное нарциссическое расстройство личности встречается примерно у 5% людей. Это устойчивая структура личности, с нарушенной эмпатией, с жёсткими защитами, с невозможностью по-настоящему видеть другого. Желание внимания, заботы, любви — не равно расстройство. Это истероидная акцентуация личности— это черта характера, которая выражается в эмоциональности, театральности, им важно быть замеченными, они могут драматизировать, переживать ярко, зависеть от реакции окружающих. Это их способ быть в контакте с миром Есть ещё нарциссическая травма. Это уже глубже. Это про внутренние правила: «меня любят только если я особенная», «обычной быть нельзя», «ценность нужно заслужить». Снаружи это может выглядеть как амбициозность или стремление к признанию, а внутри — стыд и ощущение собственной недостаточности. Когда я начала терапию, стало понятно, что я не «нарцисс». Я человек с травмой и высоким требованием к себе. И с огромным страхом оказаться обычной Прозрачность начинается там, где заканчиваются ярлыки. Там появляется возможность разбираться, а не обвинять Про нарциссическую травму и её механизмы расскажу в следующем посте