Не думаю, что идея сколько-нибудь оригинальная, но «Марти Великолепный» кажется мне финалом трилогии братьев Сафди (пусть и снятым Джошем без Бенни), включающей «Хорошее время» и «Неогранённые драгоценности». Придумать бы только, чего именно это трилогия: не высокопарных же «веры» и «отчуждения», как в 1960-х, — но ведь и не мороженого Cornetto? Если оперировать классическими понятиями, то это плутовская трилогия. Герои Паттинсона, Сэндлера и Шаламе — вполне каноничные пикаро: 1) врут легко и непринуждённо, 2) бегут, спотыкаются, снова бегут, 3) а если какие претензии, то «не мы такие, жизнь такая». Любопытно, что персонаж «Хорошего времени» был плутом чисто уличным, взаимодействовал больше с предметным миром, в «Неогранённых драгоценностях» протагонист уже больше жонглирует абстракциями (долги, ставки, выполнение обещаний), а Марти Маузер, хотя и мастерски шурует физическими объектами, но главной валютой почитает статус и, страшно сказать, честь. Если бы такого названия уже не было у писателя Пола Остера, то три фильма вполне можно было бы назвать «Нью-Йоркской трилогией». Мы тысячу раз всё это слышали (от «Таксиста» до «Сайнфелда» и от Джей-Зи до Ramones), но о чём же рассказывать автору, если он сам — веточка того же анчара? У Сафди мегалополис практически лишён открытых пространств — он ощущается как термитник-лабиринт, в котором тесновато самой камере: она словно и сама хотела бы, да не может достаточно отодвинуться назад, чтобы не снимать персонажей преимущественно крупными планами. И совсем уж не может идти речи о том, чтобы сентиментально обозреть пейзаж и по-синатровски вздохнуть. В этих фильмах поди отыщи кадры, в которых есть хоть кусочек неба — если не считать эпизоды в подчёркнуто дремучем Нью-Джерси. Наконец, это трилогия злобного такого deus ex machina. Когда ванна под Марти Маузером проваливается сквозь пол гостиницы-клоповника, да аккурат так, чтобы прищемить криминального мужичка в исполнении Абеля Феррары (тоже великого певца Нью-Йорка)... Думаешь, ну чуваки, ну хватит! Сафди и соавтор Рональд Бронстайн не стесняются выставлять на пути персонажей коварные ловушки и приманки (буби-трэпы и хани-поты), из-за которых слишком уж торчат режиссёрские уши. Но всякий deus ex machina — в сущности, авторское предположение о том, как действует, собственно, deus. По Сафди, на всякую хитрость, подлость и схематоз вселенная отвечает чем-то ещё более гадким. Карма, битч! С учётом вышесказанного, было довольно неожиданно встретить в концовке «Марти Великолепного» нечто вроде хэппи-энда. Джош Сафди и Бронстайн зацепились за то немногое, в чём получившийся у них персонаж всё-таки не мерзок — все дикости, на которые он готов пойти, он делает не ради обогащения и уж точно не из жестокости, а из мальчишеского тщеславия. Гордыня, получается, не самый жуткий грех: получи небольшую порку — и свободен. Может быть, в каком-то финальном облегчении и хотя бы частичном искуплении нуждался даже не сам Марти, а вся трилогия. Посмотрев фильм, мой хороший друг написал мне, что считает этот фильм «новой классикой». На это можно возразить, что классика на то и классика, что бывает только старой, но когда «Марти» состарится, у него на такой статус будут очень крепкие шансы. Некоторые мои комментаторы на разных платформах то и дело пишут, — и я прямо сейчас ставлю секундомер, когда же напишут под этим постом, — что кинематограф мёртв, а если и жив, то былым шедеврам не ровня. Ну, я смотрю на это так: полноценному художественному кино от роду лет 110–115, а значит каждый год — ну, чисто математически, — снимается фильм, который будет где-то рядом с топ-100 всех времён. В последние несколько лет это были «Паразиты», «Бедные-несчастные», «Оставленные»… Не самая оптимистичная подборка названий — пусть будет в ней и что-нибудь великолепное.