Херувимчики Знаете ли вы, почему многие художники изображали херувимов как пухлых крылатых младенцев? В недельной главе Трума рассказывается, как должны выглядеть херувимы: И сделай двух херувимов из золота; чеканной работы сделай их на двух концах крышки. Сделай одного херувима с одного конца, и другого херувима с другого конца; из крышки сделайте херувимов на двух концах ее. И будут херувимы с распростертыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, и лицами своими будут обращены друг к другу; к крышке будут лица херувимов. И положи крышку на ковчег сверху, а в ковчег положи откровение, которое Я дам тебе. Там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, из среды двух херувимов, которые над ковчегом откровения, обо всем, что ни буду заповедовать через тебя сынам Израилевым (Исход, 25:18–22). Но какая связь между этими существами, очевидно, близкими родственниками вавилонских крылатых стражей шеду, и младенцами? Ответ находится в Вавилонском Талмуде, который выводит слово כרוב, керув, из арамейского כרביא, керавья, — «как ребенок». Поэтому Раши пишет: «у них облик лица младенца». А писатель и комментатор Торы Лиор Таль-Саде добавляет, что, возможно, «херувимы здесь символизируют постоянное стремление смотреть на мир глазами ребенка — но ребенка с крыльями. Это невинность после невинности: не наивность, способная ввести в заблуждение, а чистота нового начала, соединяющая мудрость с прямым интуитивным взглядом. Херувимы в центре святилища выражают стремление вернуться к детской чистоте, но уже на новых основаниях». Любопытно, что в еврейской традиции существует совсем другой взгляд на херувимов. Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» пишет о херувимах, что «они имеют вид крылатых существ, нисколько, однако, не похожих на те создания, которых видим мы летающими по воздуху». Мидраш развивает эту версию. В Мидраш ха-Гадоль говорится, что они были в образе людей с крыльями; Рашбам и Хизкуни считали, что херувимы — это птицы; рабби Авраам, сын Рамбама, утверждал, что это птицы, но с человеческими головами; другие толковали их как быков; встречаются и толкования, где херувимы имеют голову орла, или львов, или львов с человеческими лицами. Эти образы гораздо ближе широко распространенным в регионе стражам тронов и царских чертогов крылатых львов и быков с человеческими лицами. Развитие именно этой линии можно наблюдать и в апокрифах и псевдоэпиграфах. Они рисуют херувимов светозарными существами гигантских размеров, состоящими из огня и молний, грозными и могущественными. Так же видят херувимов раннехристианские авторы. Но откуда тогда херувимчики? Херувимы‑младенцы появляются в европейском искусстве только в эпоху Возрождения, примерно в XV веке, когда художники Италии начали сознательно возрождать античную визуальную традицию крылатых путти — пухлых мальчиков‑духов, олицетворяющих, подобно богу Эроту, земные страсти, известных еще по римским фрескам и саркофагам. Постепенно эти путти стали использоваться в религиозных сценах как символ небесной благодати, и слово cherub в западной культуре стало отождествляться именно с таким образом, хотя к библейским херувимам он не имел никакого отношения. Так античный декоративный мотив, переосмысленный в христианском ключе, закрепился в искусстве Ренессанса и превратился в привычный образ «ангельских младенцев», служа невольной иллюстрацией еврейскому талмудическому толкованию, едва ли известному художникам ренессанса.