#рассказы_прошаков Французский дневник (отрывок) Как там в первой главе Бытия: «И назвал Бог свет днём, а тьму — ночью. И был вечер, и было утро: день первый». Ну то есть Le Jour de l’An. А перед этим ночью мы мечтали, чтобы населяющие Землю захотели утром прекратить войну — и чтобы эти населяющие стали называться людьми. Утро пришло туманным, с бледным небом, словно из него огромный комар высосал кровь. В новогоднюю ночь в тёплом Бордо от заморозка на моём балконе пожух болгарский перец. Подсолнушки, семена которых я собрал с клумбы под Эйфелевой башней, жёлтые цветы горчака, чабер — всё ощетинилось инеем. И лишь агавы, словно подпившие амиго, плевать хотели на это. — Степь да степь кругом, Путь далёк лежит. Там, в степи глухой, За-амерзал ямщик, — поёт Ольга в ожидании то ли того, когда проснётся Яков, то ли когда перестанет болеть голова. Вряд ли только «селёдка под шубой» может просветлить утро первого января. В переводе на публичный или даже официальный язык у бывшего учёного секретаря военно-исторического музея это значит: «с наступившим! На планете много зла — в пизду его. Будьте добрее, веселее и здоровее! Обнимаю, Ольга». Яков в шесть лет на генном уровне владеет базисной лексикой российской интеллигенции. — Да что же это за мучение такое, блядь. Это уже невозможно терпеть. Когда же у человека наконец-то будет три руки? — собирая мелкие детали LEGO в какую-то невероятную, только что придуманную им конструкцию, негодует он. Лексику, определяющую направление на родине, — мать ему тоже не даёт забыть тут, во Франции. Это всё оттого, что в первый год обучения Якова во французской школе, обожаемая мной его первая мадам директрисс, так прямо и сказала нам на беседе в своём кабинете: — Яков ни в коем случае не должен забыть свой родной язык. Ни в коем случае! И это прозвучало как угроза. А чтобы смягчить, она предложила Ольге почитать детям в этой школе русские народные сказки на русском языке и научить их нескольким простым словам. Что та и сделала, как человек интеллигентный и воспитанный на Ангарском посёлке Волгограда — с присущим этому району колоритом. Что касается меня и моей крестьянской интеллигентности, то она, в связи с тем, что я родился на реке Иловле, чуть ниже по течению того места, где купали Красного коня, находится на соответствующем уровне. Поэтому свои более широкие, да и более пошлые, но и неимоверно глубокие по смыслу познания ненормативной лексики — взращённой на наших землях колхозным и лагерным трудом — приходится от Якова скрывать. Даже когда читаю новости от земляков. Пока это писал, прошли два с половиной дня и четверть XXI века. Итоги подводить рано, а вот поставить себе цель — возродить во Франции культуру ношения дамских шляпок — пожалуй, можно. Тем более Ольге и женщинам, приехавшим сюда из России, они очень к лицу. Ну вы это и сами знаете.