К сторонникам изоляционизма. На самом деле этот самый изоляционизм никогда ничего хорошего России не нес. На удивление, всякий раз, когда в нашей стране начальство включало этот рубильник, среди русских не начинали массово появляться гении, а напротив, страна начинала очень здорово отставать от соседей. Так было и до Смутного времени, и после него — тенденцию эту пришлось ломать Алексею Михайловичу и его сыну Петру, когда вдруг выяснилось, что надо иметь регулярную армию, надо иметь систему призыва, надо уметь воевать линейной тактикой, иметь качественную артиллерию и венец той эпохи — флот. Идти навстречу Европе пришлось и после тяжелой Крымской войны, когда стало очевидно, что парусная Россия проигрывает пароходной коалиции не столько духом, сколько железом и паром. После революции индустриализацию в России фактически проводили американцы — с их конвейерами, технологиями управления и инженерными школами. Ни разу политика изоляции, ради сохранения традиций и духовных скреп, нашу страну не спасала, а напротив, откидывала её на годы, а то и на десятилетия назад, за которые потом приходилось платить кровью и колоссальным напряжением сил. Проблема изоляционизма не в том, что он «злой», а в том, что он противоречит самой природе развития. Любая технологическая, экономическая или военная революция происходит там, где есть обмен идеями, людьми, товарами, конкуренция и возможность сравнивать себя с другими. Когда же страна зажимается в скорлупу, она начинает вариться в собственном соку, где инерция мышления, бюрократическая лень и страх перед новым побеждают любые попытки модернизации. Оглянитесь на те эпохи, которые считаются «золотыми веками» России: при Екатерине II в страну хлынули европейские ученые, архитекторы, офицеры, предприниматели. При Александре II реформы тоже не на пустом месте выросли — они были ответом на военное унижение, которое страна пережила именно потому, что технологически отстала от Европы, пытаясь сохранить «особый путь». Более того, изоляционизм в современном мире — это вообще утопия. В XXI веке нельзя закрыться за «железным занавесом» и делать вид, что остальной планеты не существует. Интернет, глобальные цепочки поставок, научные коллаборации, обмен данными — всё это работает против изоляции. Даже Северная Корея, которая пыталась выстроить самую жесткую систему самоизоляции, в итоге вынуждена искать лазейки, потому что без внешних технологий её военная программа, её экономика, её хоть какая-то индустрия просто встают. А если уж Северная Корея — это пример того, куда ведет изоляция, то стоит ли нам туда стремиться? И самый опасный миф здесь — это вера в то, что изоляция сохранит «духовные скрепы» и «традиционные ценности». Практика показывает обратное: в закрытых обществах консервируется технологическая деградация. Люди начинают мечтать не о высоком, а о том, как бы выехать, как бы достать дефицит, как бы обойти запреты. Три раза Россия проходила через этот цикл — и три раза платила страшную цену. И каждый раз оказывалось, что открытость, даже вынужденная, даже через колено, в итоге приносила больше пользы, чем все «особые пути», вместе взятые. Пора бы уже выучить этот урок и перестать наступать на одни и те же грабли, украшенные национальным орнаментом.