Вчера, кстати, прочитал в одном канале возмущения по поводу того, что вот в Москве работают 120 тысяч курьеров-бездельников, а могли бы стать целой общевойсковой армией, и все в таком духе. За прошедшие несколько лет меня поразило, насколько же достаточно крупные авторы умудряются игнорировать текущую реальность, пытаясь жить где-то в середине прошлого века, когда логика была простая: есть люди — бери винтовку — ставь в строй. Но мир, простите, с тех пор проделал путь, который эти товарищи либо не замечают, либо принципиально отказываются осмысливать. Давайте для начала ответим себе на вопрос, что такое вообще мобилизационная армия? Мобилизационная армия — это исключительно продукт эпохи модерна. Такой же продукт, как дешевое жилье, пенсии, социальные выплаты и все остальное, к чему люди так быстро привыкли и что сейчас пытаются выдавать за вечные, незыблемые константы. Но никакой вечности здесь нет — это короткий исторический отрезок, который имел свое начало и, судя по всему, приближается к своему финалу. Первую мобилизацию в истории провели французы в конце XVIII века во время войны с Пруссией, когда революционная толпа вдруг оказалась эффективнее профессиональных наемников. В дальнейшем в странах Европы резко вырос уровень медицины, а следовательно, и рождаемости. Сельское население, которое стягивалось в города для работы на промышленных предприятиях, по инерции рожало много детей, а возраст приобщения к труду был сильно ниже, чем сейчас. Все это позволило государствам отказаться от рекрутской системы и закабаливания солдат в армии на многие года и перейти к системе военного учета, а соответственно, и военного призыва. И вот именно эта система, а также резкий рост промышленного производства позволили государствам эпохи модерна иметь колоссальные по размерам армии, которые «обкатали» в Первую Мировую войну и квинтэссенцией которых стала Вторая Мировая. Но затем мир стал стремительно меняться. Начала шагать научно-техническая революция, техника и вооружение становились все сложней, экономика начала приобретать формат глобализации с выводом производств в страны с более дешевой рабочей силой. Экономике требовалось все больше и больше специалистов, пришлось резко отказываться от детского труда и создавать массовую систему школьного образования и университеты. Соответственно, стало становиться все меньше и меньше людей, которых вообще можно было хоть куда-то мобилизовать без ущерба для экономики. Сегодня ты не можешь просто взять курьера, выдать ему автомат и отправить на передовую, потому что за ним стоит логистическая цепочка, без которой город встанет, — это не лень и не трусость, это объективная реальность разделения труда, в которой мы все живем. И здесь мы выходим на принципиальную проблему, которую эти авторы либо не видят, либо сознательно замалчивают: модерн закончился. Мы живем в эпоху постмодерна, где старые институты — массовая армия, всеобщая мобилизация, экономика военного времени — работают уже не так, как работали сто лет назад. Можно сколько угодно ностальгировать по временам, когда «вся страна вставала под ружье», но вернуться в них невозможно, потому что изменился сам человек, изменилась экономика, изменилась технологическая база. Попытки подогнать текущую реальность под шаблоны середины XX века заканчиваются ровно тем, чем мы сейчас и наблюдаем: фрустрацией, демагогией и абсолютно бессмысленными призывами, которые не имеют никакого отношения к реальному боеспособности и устойчивости государства.