Эта пожилая соседка всегда казалась странной. Каждый вечер, ровно в 8, она выставляла на подоконник в парадной небольшую стеклянную вазочку, полную конфет. Взрослые думали: «Одинокая старушка, вот и пытается купить хоть каплю внимания». Некоторые одергивали детей, стебясь: «Не берите много, бабке дорого». Она только молча улыбалась. В прошлом месяце ее не стало. Тишина в подъезде была громкой. Соседи, собрались, чтобы разобрать ее скромные вещи. В спартанской комнате, где единственной роскошью была та самая вазочка, они нашли на дне комода тетрадь. Это был дневник. Блокадный. И на странице, датированной 28 декабря 1941г, была запись, заставившая рыдать всех, стоящих в ее пустой комнате: «Сегодня мама не встала. Я трясла ее, а она не просыпалась. Я сидела рядом и плакала. Потом пошла на Невский, может, папу найду. Мороз. Везде снег и тишина. Ко мне подошел солдат. Лицо обмороженное, глаза очень добрые. Он что-то хотел сказать, но только сунул мне в руку 1 кусочек сахара. Просто разжал мою ладошку и положил его. И ушел. Я вернулась домой, развела водой и по капельке вливала маме в рот. К вечеру она открыла глаза. Этот сахарок спас нас обоих. Я обещаю, если выживу, я всегда буду дарить детям сладкое. Чтобы они знали, что один маленький кусочек доброты может победить самую черную тьму». Соседи старушки стояли в тишине, и им было невыносимо стыдно.Стыдно за снисходительные улыбки. За то, что видели лишь странного человека, а не девочку, прошедшую сквозь ад. За то, что не сказали ей ни разу простое «спасибо». Теперь та самая вазочка стоит на подоконнике в подъезде. Соседи, по очереди наполняют ее конфетами. И каждый вечер, в 8 часов, кто-то из детей осторожно берет одну.