Кто из нас в последние годы не заинтересовался грибами? Новыми культурными героями среди зумеров дикорастущие стиляги стали после публикации в 2015 году книги американской антропологини Анны Цзин «Гриб на краю света. О возможности жизни на руинах капитализма» (которая есть в переводе, не поленитесь поискать). С тех пор философы, экологи и художники учили нас уподоблять свою социальную жизнь переплетениям мицелия, отказываться от планирования и заниматься спорадическими активностями в трещинах галлюцинирующей производительностью, огораживанием, дисциплиной и всеобщим уничтожением системы. А в роттердамском Nieuwe Instituut до 8 августа на выставке FUNGI: Anarchistische ontwerpers у вас есть возможность посмотреть на те образцы искусства, что вдохновлены способами грибного существования как оптикой для оценки наших все еще слишком человеческих обстоятельств (если вы где-то поблизости, дорогие читатели и читательницы, будем очень признательны за ваши впечатления!). В рецензии на выставку, опубликованной в e-flux, Филипа Рамос, размышляя об ограничениях, накладываемых самим объектом (в данном случае и субъектом вдохновения) на художников и художниц, делает интересное замечание: Это также выявляет задачу, стоящую перед кураторами: грибы здесь должны быть представлены в виде симуляции — одновременно как дань невозможности их укрощения (санитарные и другие требования безопасности не позволяют привнести их в музей) и как признание пределов выставочной практики. Анархические, дикие свойства, прославляемые в грибной жизни (если воспользоваться термином, популяризированным Цзин), сталкиваются со стерилизующими требованиями музейной среды. Отсутствует же именно то, с чем посетители мечтают встретиться: сами живые организмы. Быть может, пора сломать и эти границы? Анархический антидизайн, к которому призывают дизайнер:ки и куратор:ки выставки, нацелен на то, чтобы сделать грибы активными соавторами художественных миров, воплощая проницаемость и взаимообусловленность природных и культурных сред. Элизе Реклю, призывавший к преодолению музеефикации как практики насильственной изоляции красоты от мира, мог бы быть этим доволен.