- Ну, хорошо, - подмигнул домовой. – Поехали. - Э-эх! – крикнул домовой. – бегите сани за песней сами! Сани помчались по искрящемуся снегу и через некоторое время оказались возле избушки. - Это же наша избушка, - разочарованно произнесла×! Оксана. – Я уже угадала эту песню. Потолок. Ледяной. – чеканила она слова. – Дверь скрипучая. - Да, - ответил домовой. – Это припев. А куплет ты даже не слышала, ты была занята айфоншей. Но это наш дом, ты права. Выходите, ваше величество. Оксана выпрыгнула из саней и пошла к избушке. По дороге увидела три накрытые крышками деревянные кадушки. Оксана по-хозяйски открыла одну крышку и увидела, что кадушка до краев наполнена снежками. Она взяла один снежок и лизнула. - Еще немного! – Она не узнала свой голос и испугалась. – Ой! Что я делаю? - Ха-ха! – рассмеялся домовой. – Как что? Занимаешься хозяйством, как положено. - Каким хозяйством? Я облизала снежок! - Ну да! А как понять, готов он или нет? - К чему готов? – не успела она сказать, как ноги понесли ее дальше, к огромным белым, расшитым бисером, тканям. Оксана, не понимая, что происходит, взяла в руку огромную иглу и стала нанизывать на нее бусины. - Домовой, домовой! – позвала она, продевая иглу в ткань. - Да, Зимушка! - Зимушка?! - Конечно! – ответил домовой, энергично крутя ручку из ниоткуда появившегося патефона, из которого послышалось: «У леса на опушке, жила зима в избушке, Она снежки солила в березовой кадушке. Она сучила пряжу, она ткала холсты…» - Подожди, это та самая песня? - Да – сказал домовой. – Начало, которое ты не слышала. - То есть, зима – это я сама?! – вскрикнула Оксана. - Конечно! И весь этот сказочный мир - твой. И вообще, весь мир - твой, только поверь в это всем сердцем, всем телом и всей душой. Все в этом мире - для тебя. Оксана медленно опустила руки, иголка упала в снег, бусины соскользнули и рассыпались. - Хочешь увидеть себя? Оксана молча кивнула. Домовой махнул рукой, и перед ним оказалось большое голубое зеркало изо льда. Оксана, опустив голову, подошла к зеркалу и медленно подняла глаза. Перед ней стояла красивая высокая девушка с длинными распущенными белыми волосами, чуть прихваченными голубой диадемой, голубыми глазами, обрамленными белыми пушистыми ресницами, в голубой шубке до пят. По щекам девушки текли тонкие струйки слез, застывавшие капельками на щеках. - Что это? – прошептала она, повернувшись к домовому. - Кто это, – поправил домовой. – Это ты. Красавица зима, хозяйка волшебного леса. - И как же я теперь? Ведь я не такая. Как я потом буду? Как мне… - она запнулась. - Как? Обыкновенно. Вытри слезы. Ты устала. Отдохнешь, потом привыкнешь. Пойдем в избушку. Чай попьешь и спать. Оксана не сопротивлялась. Она зашла в дом, сняла шубку, и, не дожидаясь чая, уснула. Проснулась Оксана от привычно-противного треньканья будильника. Пошарив рукой в темноте, она выключила будильник, а потом вскочила в кровати, всматриваясь в темноту. Ее комната, ее кровать и тапки, сейчас казавшиеся нелепыми. У Оксаны затряслась губа. Она приложила ладонь к губам и, отбросив тапки ногой, пошла к зеркалу, закрыв глаза. Она встала перед зеркалом и медленно открыла глаза. На нее смотрела хорошо знакомая ей Оксана, невысокого роста, с короткой стрижкой, серым лицом и в длинной бесформенной ночнушке. Она медленно провела пальцами по щеке, удивляясь своим мыслям. Она видела себя по-другому. Она выпрямила плечи, пригладила волосы. Она себе нравилась. Удивительно. Первый раз за много лет она полюбила свое отражение. И это было настоящее волшебство. Она пообещала себе, что с этого момента будет любить себя, слушать свое сердце и исполнять все свои желания, как настоящая хозяйка волшебного леса. Она нарастила длинные волосы, пока свои отрастали, занялась спортом, уволилась с госслужбы, надела высокие каблуки и пошла на курсы по вышивке бисером, где познакомилась… Но это совсем другая история.