Дискурс в своей совокупности может становиться объектом эротизации в зависимости от смещений эрогенности в образе тела, временно определяемых аналитическими отношениями. Тогда дискурс приобретает фаллическо-уретральную, эротико-анальную, а порой и садистско-оральную функцию. Эффект прорыва влечения в речь анализанта, в виде пауз (молчания), отмечает торможение удовлетворения, испытываемого субъектом. «Слова вовлечены во все телесные образы, которые пленяют субъекта; они могут оплодотворять истерика, отождествлять себя с объектом зависти к пенису, представлять поток мочи, вызванный уретральной амбицией, или задержку экскрементов, вызванную алчным наслаждением». «В зависимости от объекта экскреции — мочевого или фекального, либо от орального объекта — Роберт Флисс учит нас различать значение молчания». Таким образом, существует уретральное эротическое молчание, считающееся наиболее «нормальным», когда субъект просто говорит, что он думал, тем самым возвращаясь к другой линии мысли. Анальное эротическое молчание, напротив, имеет характер аномального и проистекает из ингибиции. Оно выражается напряжением, дистрессом. Вопрос о молчании уже поднимался Фрейдом, который напоминал нам, что вытеснение действует в тишине, но прежде всего, что влечение к смерти работает в тишине. Ференци в статье «Молчание — золото», опубликованной в 1916 году, впервые рассмотрел случай обсессивного пациента, который «имел привычку копить слова так же, как копил деньги и экскременты».