Посмотрели вчера фильм «Страна теней» (1993 г.) про Клайва Льюиса. Фильм биографический, претендует на точное изображение его истории. Итак: Льюис (его блистательно играет Хопкинс) - классический оксбриджский профессор-чудак, который сидит в своей золотой клетке и практически не соприкасается с внешним миром. Он пишет книги для детей, при этом с живыми детьми никак не взаимодействует, и читает лекции о смысле страдания, при этом тщательно оградив себя от любой возможности пострадать. И семью ровно по этой причине не заводит. При этом он невероятно обаятельный стареющий мальчик, который всё старается быть примерным, и это у него вполне получается. Его христианство – это старинные хоралы в готических соборах, хористы в длинных торжественных одеждах, иронические дружеские беседы за кружкой эля в пабе. Всё. Ах да, и еще иногда – довольно неуклюжая благотворительность. И тут он влюбляется. И предмет его любви, Джой, настолько настойчива и по-американски бесцеремонна, что постепенно снимает с него эту кожуру. Но он признается самому себе в своей влюбленности не раньше, чем видит любимую на смертном ложе. Он не мог себе позволить просто полюбить живую и настоящую женщину, у которой, знаете ли, недостатки могут быть или там, к примеру, менструация и местами волосы на теле. Но стоять сутками у постели умирающей он вполне готов. «Это другое». Всё, конечно, заканчивается катарсисом. Фильм действительно достойный. Но вот о чем я подумал… Дальше будут не утверждения, а мысли вслух, сырые, неточные. В девяностые новопереведенный цикл Льюиса о Нарнии был невероятно популярен в русскоязычных христианских кругах. На нем воспитывали детей, а при этом их «воцерковляли». Но… не получилось ли это, как если бы их воспитывали на книгах о Гарри Поттере, а потом привели в общеобразовательную школу номер сто тыщ лохматый во дворе спального микрорайона, но забыли предупредить, что это не совсем то же самое? И вот они со своими волшебными палочками – а там четкие пацаны с кастетами. Мы все, конечно, помним слова Квакля-Бродякля, что даже если Нарнии нет, то он будет жить как нарниец, потому что так гораздо лучше уже здесь и сейчас. Да, но… если выйти за пределы золотой оксбриджской клетки, особенно в привычные нам высокие широты – оно точно так работает? Не есть ли это колоссальный провал воспитателей и родителей, это самое «воцерковление по Нарнии»? И чтобы два раза не вставать – а вот это самое прекрасное православие оо. Шмемана, Мейендорфа и других – не есть ли и оно оранжерейное растение? Вот дети российской интеллектуальной элиты, воспитанные на Достоевском, оказались в демократических странах Запада, где до их православия никому дела не было. Ничего не запрещали, но и не обещали ничего. И возникло интеллектуальное, сердечное православие – но при попытке пересадить его из элитной оранжереи на земли колхоза имени маузера тов. дзержинского очень скоро оказалось, что всё забил борщевик? Он местный, он всегда тут рос. И не только тут, конечно, но это отдельный разговор – о том, как «отстраиваясь от нехорошей юрисдикции» полностью воспроизводят ее повадки. Остается проводить памятные конференции. Как молоды мы были, как искренне любили… А этой ночью снился мне сон, что это я в гостях у Льюиса накануне его собственной смерти, что я пытаюсь о чем-то главном с ним поговорить и совершенно не знаю, что ему сказать. Успеваю только искренне и горячо его поблагодарить за всё, что от него получил.