Любые либерально-секулярные принципы «общечеловеческого» объединения неизбежно приведут к новым глобалистским проектам, подобным коммунистическому Коминтерну или всемирному «интернационалу» финансовых структур. Ведь любой либерально-секулярный универсализм исходит от врага рода человеческого. На это прямо указывает евангельский эпизод об искушении Христа. Дьявол искушает Христа именно всемирностью, полной и единоличной властью над миром. «Опять берёт Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему» (Евангелие от Матфея, глава 4, стихи 8–11). Христос отказывается от глобального единовластия - и это отказ принципиальный, богословски фундированный. Вполне очевидной выглядит и аналогия между глобализмом и строительством нового Вавилона, в том числе в контексте Откровения Иоанна Богослова. В Откровении ангел показывает «суд над великою блудницею, сидящею на водах многих; с нею блудодействовали цари земные, и вином её блудодеяния упивались живущие на земле» (Откровение, глава 17, стихи 1–2). Сегодня мир вновь становится миром регионов, а не единого глобального центра. В связи с этим, например, Католическая церковь, склонная к глобализму, включает в свою дипломатическую стратегию концепцию «богословия периферии». Наращивая связи со странами мировой «периферии», Ватикан на фоне постепенной децентрализации мира вступает в борьбу за Глобальный Юг. Эти усилия предпринимаются в формате религиозного прозелитизма, который исполняет роль «мягкой силы» вестернизации и в конечном счёте способствует продвижению стратегий евроатлантизма. Таким образом, Запад стремится перехватить политический ресурс Глобального Юга для контроля над Европой и подготовки к столкновению с Россией. Переходим ко второму вопросу. В последние годы в российском обществе активизировалась риторика отречения от своей великой европейской истории - признания себя естественной частью Европы и Запада. Отказ обусловлен понятным разочарованием, но ведёт в стратегический тупик. Между тем отказ от языка различий с Европой и Западом позволяет обосновать великую европейскую идентичность России по-новому. Если актуальная политика Европы пока контролируется США, то альтернативная версия большой Европы может формироваться в обновлённой российской версии - и она может оказаться более созвучной большинству человечества, чем нынешние модели Запада. Европейская часть России составляет более 40 процентов от общей территории Европы, и это всегда вызывало завистливые нарративы, в которых культура России связывалась с её географией, трактуемой западноевропейскими наблюдателями как периферия или внешний контур Европы. Соответственно, Россия как спутник должна бесконечно пребывать на орбите Европы и лишь воспринимать культурные нормы центра цивилизации. Россия исторически всегда была значимой для формирования европейского самосознания и идентичности - и наоборот.