293. Декабристы сидели как-то где-то пили, курили и говорили о суверенитете смыслов. Пестель сказал, что это экзистенциальный вызов для всех – донести до царя всю тщету нашей будущей жизни без цели. Его поддержал Муравьев-Апостол: у монархии должен быть смысл, и это счастье народа. «Да вы пьяны, сударь, – сказал ему разбуженный Герцен. – Я вот Огарева одного не могу сделать счастливым, а вы про народ». Да на народ ни одного царя не хватит. Тогда надо делать революцию. «Пойдемте, господа, на площадь!» – сказал Бестужев-Рамин и достал свою саблю. «Вы что?! – посмотрел на него строго Пестель, – это тайна». – Площадь тайна? – Нет, революция это таинство. – Во-во, я вот тоже Огареву всегда это говорю: экзистенциальный выбор смысла – это всегда тайная революция сознания. Герцен начал сдвигаться в сторону Воробьевых гор. «А ведь были героями раньше они,– думал он, обходя подернутые ледком лужи, – а теперь, говорят, они уже не те. Алгоритмы, мать их ети».