291. «Трепетала листва на деревьях, и сблизились глаза на ветру. Не пойду я от края до края и совсем никуда к черту все,» – Вислоух был не в ударе сегодня и сломал палец об экран монитора, пытаясь добиться рифмы. Степаныч вообще стал замечать изменения мира вокруг и ощущений в себе. Он полагал себя теперь хозяином Вселенной, способным решать и укрощать. Возможно, приближающийся Новый год так его размотал, а может, ящик виски, подаренный случайным почитателем. Алкоголь творил с Вислоухом чудеса. Он ночи напролет общался со звездами, а днем спал, вернее находился в забытьи, чутком и нетрезвом. А потом опять наступала ночь. «Будь она проклята!» – взвыл Степаныч и достал последнюю бутылку. Вот выпью – ее решил он – и все. Все прекратится, заживу, как прежде. «А как прежде?» – раздался голос. «Кто тут?» – насторожился писатель. «Я,» – ответил голос. «Я?» – не поверил Степаныч. «Ну да, я, бутылка виски». «А! – облегченно вздохнул Вислоух. – Я уж думал, у меня галлюцинации». Да что ты! – засмеялся голос. – Что от нас от висок будет. Только польза». Степаныч согласился и выпил. Прям из горла. Голос пропал. Мир тоже. Остались только звезды и тепло. Красота. «Ну, конечно!» – сказал кто-то. Опять? Степаныч отпил еще. «Не, ты не мучайся! – сказал голос. – Я твой экзистенциальный выбор». «И?» - негодовал Степаныч. «И все будет хорошо, и даже лучше. Как только выбор – ты пьешь, и он становится экзистенциальным. А значит, взятки гладки». Засмеялся голос. Улыбнулся Вислоух: «Прям для писателей придумали вас». «Ну, конечно, – сказал голос. – Давай, вперед. Твори и пробуй». Вислоух спал, и снилось ему что-то ни на что не похожее, но очень нужное. Экзистенциальность мать ее.