Там, где не оплакано: о горевании и способности любить Есть вещи, которые нельзя обойти. Можно забежать вперёд, перепрыгнуть, сделать вид, что их нет. Но они останутся. Будут ждать в темноте, чтобы однажды напомнить о себе болью, которая не нашла выхода, слезами, которые не были пролиты, прощаниями, которые не состоялись. Работа Горя. Самая трудная, самая неблагодарная, самая необходимая. В ней нет зрителей, нет наград, нет видимого результата. Только тишина, в которой нужно заново собирать себя по кусочкам. Фрейд называл это работой скорби. Психика должна постепенно, с огромным сопротивлением, отвязать свои нити от утраченного объекта. Каждое воспоминание, каждая надежда, каждая мельчайшая связь, всё это нужно прожить, оплакать и отпустить. На это уходят годы. От года до трёх, если горе нормальное. Если ему дают быть. Но многие не выдерживают. Пустота, которую оставляет утрата, слишком невыносима. И тогда психика ищет способ не встречаться с ней. Два пути избегания горя Первый - прыжок в новые отношения. Быстро, жадно, как в омут. Кажется, что это спасение: вот он, новый человек, новое тепло, новая надежда. Короткая вспышка страсти, влюблённости, почти слияния. А потом пустота. Разочарование. Расставание. И снова поиск. Потому что это была не встреча с Другим. Это была попытка не встречаться с собой. Со своей болью, со своей пустотой, со своей неспособностью быть одному. Другой стал не субъектом любви, а лекарством от невыносимости. А лекарство, принятое не по рецепту, лечит только до первой передозировки. Второй путь - остаться. Там, где плохо. В отношениях, которые давно умерли, но продолжают длиться, как бесконечная агония. Сохранять связь со всеми бывшими, не отпускать никого, держаться за призраки. Это тоже бегство. Только не вперёд, а в застывание. Кажется, что если держаться за всех, никто не будет потерян по-настоящему. Но это иллюзия. Удерживая всех, не держишь никого. И главное не держишь себя. Что стоит за этим? Нарциссическое инвестирование, как говорят аналитики. Выбор объекта не по образу матери (не по модели любви к другому), а по прототипу собственной персоны. Поиск не тебя, а отражения себя. Такая любовь не встречает Другого. Она встречает собственное отражение, собственные нужды, собственный голод. Это защита. Когда психика слишком хрупка, чтобы выдержать потерю, она регрессирует на раннюю, нарциссическую стадию. Там, где другой ещё не отделён от меня, где его уход равен моему исчезновению. И тогда легче не отпускать, не различаться, не горевать. Но без этого невозможна настоящая близость. Потому что она требует способности терять. Требует мужества однажды сказать: «Ты можешь уйти. И я выживу. И буду горевать. И однажды, может быть, снова откроюсь». Конечность - это условие подлинности. То, что может быть потеряно, только то и имеет цену. Бессмертное не трогает. Вечное не ранит. Но и не любится по-настоящему. Способность горевать - это обратная сторона способности Любить. Если я могу потерять тебя и не рассыпаться, значит, я действительно был с тобой. Как отдельный, целый, живой. Не слитый, не поглощённый, не растворившийся в тебе до потери себя. Горевание Это позволить себе горевать. Не убегать, не заменять, не застывать. Сидеть в этой боли, дышать ею, плакать, злиться, не понимать, не принимать и всё равно оставаться. День за днём. Месяц за месяцем. Пока однажды не обнаружишь, что дышать стало легче. Не потому что забыл, а потому что оплакал. Это работа. Самая трудная в жизни. Но только она даёт шанс на настоящую встречу. С тем, кто придёт потом, когда место освободится. Или с самим собой - целым, выдержавшим, способным снова рискнуть. Потому что быстрое решение - это всегда обман. А медленное, трудное, мучительное проживание - это единственный путь к настоящему Свидание с мозгами