Если человек бьет себя в грудь и пытается переспорить всех в том, что он самый главный грешник, скорее всего, мы имеем дело с хорошим таким нарциссизмом, присыпанным приправой из мазохизма для прикрытия. Ведь кажется, что нарцисс — это тот, кто думает о себе, он самый хороший, лучший и т.д. Но что если я вам скажу, что выделение себя как самого плохого и недостойного — все тоже самое, но с другого профиля? Ключевое слово здесь - "самый", неважно, со знаком плюс или минус, главное — исключительность. Мой грех — самый страшный, мое падение — самое глубокое, моя вина — самая невыносимая. Обычный, среднестатистический грешник — это скучно для нарциссического Эго, так как ему нужна драма вселенского масштаба, где он, конечно же, играет главную роль. Здесь можно увидеть попытку сохранить грандиозность (через дефицитарность). Ведь если я "самый ужасный", значит, я всё еще особенный, я привлекаю внимание, вокруг меня (пусть и в виде сочувствия или духовных наставлений) вращается мир. Это такая вывернутая форма желания величия, спрятанная под маской благочестивого самобичевания. И здесь кроется огромная духовная подмена, потому что смирение — это не бесконечное копание в своей исключительной испорченности, а признание себе и перед Богом: "Да, я грешник, такой же, как и все остальные, ничего уникального (и хорошего)".