"То, что страх Божий от веры, а не наоборот, т.е. что вера от страха, или «со страха», как думают некоторые боязливые, видно хотя бы из этих слов: «Да возвеселится сердце мое боятися имене Твоего» (Пс. 85,11). Веселиться можно только от радости, или, что то же, от любви. Страх Божий есть «начало премудрости», но не начало веры. Начало же веры – любовь. Вне любящей веры мы остаемся с верой бесовской, ибо и «бесы веруют и трепещут» (Иак. 2,19), т.е. имеют страх. «Мы же веруем, потому что любим Бога»; (свящ. Ал. Ельчанинов) О страхе Божием, даже в его первоначальном «обучительном» смысле, надо говорить только в неотрывности от любящей веры, или, по слову апостола, от «веры, действующей любовью» (Гал. 5,6), т.е. так, как это дано в молитве Василия Великого: «Пригвозди страху твоему плоти наши и любовию Твоею уязви души наши». «Где нет любви, там нет веры» (св. Тихон Задонский), а значит и нет истинного страха Божия, рождаемого верой. ... Есть разные «страхи». Блаженный Диадох (епископ Фотики) так пишет о необходимости особой заботы в отношении наших невольных, иногда для нас неведомых грехов. «Если мы не будем достаточно в них исповедоваться, то во время исхода нашего страх неопределенный найдем в себе». «А нам, любящим Господа, надлежит желать и молиться, чтоб в то время оказаться непричастным никакому страху: ибо кто тогда будет в страхе, тот не пройдет свободно мимо князей адских, потому что боязливость души они считают за признак соучастия ее в их зле, как это в них самих и есть» (Добротолюбие, т. 3)". Сергей Фудель. "У стен Церкви"