Считаю, что 8 марта — отличный повод для рассказа о моей любимой писательнице Оливии Лэнг. Зачитываюсь примерно любой её книгой, но пусть этот пост будет про «Одинокий город». Немного предыстории: Если честно, я скудно помню, каким образом я узнала и про Оливию Лэнг, и про эту книгу. Скорее всего, наткнулась в каких-нибудь мастридах, а потом увидела эту лаконичную полькадотовую обложку в «Подписных» и без неё уже не смогла уйти. О чём книга? «Упражнения в искусстве одиночества» Это не совсем публицистика, не совсем художка — нон-фикшн. Мемуары временного пласта писательницы, которая оказалась совсем одна в незнакомом городе, Нью-Йорке. Через призму биографий творческих людей, эпизодов их жизней, она пытается понять себя, осознать свои чувства и навести порядок в мыслях. Город говорит словами Хоппера, Уорхола, Войнаровича, Дарджера, Клауса Номи. Город болит и исцеляет. Зачем читать? Лэнг совершенно потрясающе сплетает все их жизни в единую канву — свою. Это книга-мозаика, книга-познание, книга-высказывание и книга-утешение. И она совершенно очаровывает. Отдельно я безмерно благодарна ей за то, что она познакомила меня с творчеством Дэвида Войнаровича. Теперь мечтаю прочесть его «Близко к ножам». Занятный факт: Будет из жизни: своё первое издание «Одинокого города» я бездумно оставила в такси, очень расстроилась и немедленно купила книгу повторно. Я тогда не успела дочитать страниц 5-7, но была совершенно заворожена слогом и хотела непременно сохранить её на домашней полке. И что в сухом остатке: Могу сказать что в целом фишка большинства книг Лэнг — познание через воспоминания других людей, поиск закономерностей, смыслов. И удаётся ей это совершенно блестяще. Она ведёт бесконечный диалог и находит ответы на вопросы, которыми задаются большинство из. нас. Традиционная цитата для завершения поста: Искусство не годится много для чего. Оно не в силах вернуть мертвых к жизни, не умеет устранять ссоры среди друзей — или исцелять от СПИДа, или замедлять поступь климатических изменений. Но у искусства все равно есть необычайные возможности, некая странная способность приводить людей, в том числе и незнакомых друг с другом, к переговорам, проникающим в чужие жизни и взаимно обогащающим. Искусство не способно создавать близость, но зато умеет исцелять раны и, более того, делать очевидным, что не все раны нужно исцелять, не все шрамы уродливы. Книги без контекста