#5книг Рождество в Российской империи Весьма атмосферно и местами даже талантливо, особенно в части пастиширования дореволюционного рождественского текста, исполненного столь нажористо, что местами оно напоминает паштетирование. Несть числа розовым пряникам и шишкам золотым, а также елкам, звездам, метелям, (которые понятно, куда летели), жареным гусям и какой-то общей сусальности и доинтернетности, выступающим своего рода ватной заоконной прокладкой между читателем и убийствами, которые все равно происходят душевно, вскользь и непременно под водочку. Однако в целом это скорее отрывок, взгляд и нечто: где-то автору удалось связать все бонбошки ленточкой сюжетца, а где-то просто пукнули конфетти, сбрызнули жутишкой, подбавили глаголов навроде «соизволить» или там еще каких слов, которые достают с антресолей, когда надобно нарядиться девятнадцатым веком, да и подали к столу, так сказать, под шубой из ностальгии. Алло, барышня, Смольный на проводе, проводы удались. East of Eden, John Steinbeck Прекрасный, вместительный роман о том, что никто не сторож брату своему, да и Боженька вам всем, знаете ли, не консьержка. Mockingbird Songs, Wayne Flynt Автор: Харпер Ли была очень закрытым человеком и тщательно оберегала свою приватность, поэтому вот вам вся наша с ней переписка, не благодарите. Это во многих отношениях довольно унылая книга. Во-первых, редко какой автор оказывается интереснее своих произведений, тем более, что приведенная в этой книге переписка носит максимально бытовой характер — это мелкие записочки немолодой уже женщины, в которых она договаривается о встречах, описывает походы к врачу и изредка жалуется на жизнь. В них нет ни блеска злого остроумия, какое мы находим в письмах Остен, ни явного расчета на посмертное прочтение, без которого в принципе не брался за перо Диккенс, и именно поэтому это уныло во-вторых. У этого сусечного сборника нет литературной ценности, одна финансовая, очередной кусочек мощей известного человека, который надо носить в кошелечке, чтобы там завелись денежки. Wellness, Nathan Hill Хороший образец по-настоящему постмодернистского романа, который можно читать как угодно — с иронией и без, как семейную драму и как семейную комедию, как гиперболизированную сатиру на все последние велнесс-тренды или своего рода деконструированный до голой иллюстративности селф-хелп, где все истории клиентов заменены на сценки из жизни Джека и Элизабет, и Джек с Элизабет подробно и послушно сталкиваются с сорокаплюслетием, кризисом семейной жизни, ипотекой, вибрациями и вибраторами, визуализацией реальности и программированием вселенной, алгоритмами соцсетей, непроработанными травмами, непереваренным абьюзом, непроговоренной виной, полиаморией, берпис и цветной капустой. Но несмотря на то, что «Велнесс» сам по себе имитирует модный нынче тренд на беллетризованную поп-психологию — и имитирует, надо сказать, до того ловко, что иногда как будто и не имитирует вовсе — подкупают в нем все же не бесконечные саечки всему модному, (хотя больше всех в романе достается как раз не хипстерам, а тем, кто делает татуировку в половину себя, чтобы не быть таким как все, и в итоге выясняет, что их таких «не таких» еще больше, чем всех «всех»), а то постоянное, то романное, чего всегда и ищет читатель: плотная производственность, семейная история, взросление на ветру посреди пустоты, старые дома, неироничные разговоры об искусстве, пожары, смерть, любовь. Весь этот, в общем, бабушкин криэйтив райтинг, который еще называется хорошей литературой. Заколдованный замок, Вера Крыжановская «Все были страшно бледны и, дрожа всем телом, смотрели на Жака». Любезная моя Вера Ивановна не подводит и это еще один очаровательно плохой роман о том, как идеальная девушка вышла замуж за маркиза, а он как давай ей изменять с кафешантанной демимонденкой и попирать священные узы брака. Хорошо, что они вовремя переехали жить поближе к заколдованным развалинам, и оттуда полезли наследственные призраки, которые живо перевоспитали маркиза, пе