#5книг Незнакомая дочь, Элена Ферранте Женщина приезжает на курорт отдохнуть, но после сорока ты едешь отдыхать вместе со всем своим прошлым, как с надувным кругом, только он висит у тебя на шее, а ты все думаешь, что это щитовидка. Я и забыла, как хорошо, быстро и легко пишет Ферранте, когда вроде бы ничего не происходит, но при этом происходит сразу все: мысли, чувства, эмоции, люди, куклы, пляж, воздух, дождь, повседневность, давящий на холку возраст, все бывшее и несбывшееся. Сжатость, бедность истории компенсируется ее невероятной быстротой, потому что чем больше прошлого за спиной и на шее героини, тем меньше времени остается у нее впереди, лето еще есть, а будущее уже под вопросом. Et spor i fjorden, Satu Rämö (Hildur #1) В Исландии происходят сразу три убийства. Население: черт, мы на грани вымирания. Кинокава, Савако Ариёси Довольно понятная семейная сага о том, что три поколения японских женщин живут примерно так же, как три поколения, скажем, русских женщин: бабушка тащит, дочка бунтует, но потом тоже тащит, внучка возвращается к истокам и традициям и танцует под Кадышеву (носит кимоно). В какой-то момент все они спускаются к Кинокаве, все мы выходим к Волге и видим, что это хорошо. Веночек плывет дальше. The House of Sleep, Jonathan Coe Вот она, магия отличного романа: тут всю дорогу довольно неприятные люди ковыряются в собственных чувствах, как в носу, то ли спят, то ли бредят, и вечно досматривают чужие сны вместо того, чтобы заняться собственной реальностью, но при этом все эти люди, неловкие, некрасивые и неважные, оживают с самой первой страницы, ходят, думают, говорят и чувствуют что-то такое, что при всем своем идиотизме кажется настоящим, как и бывает в жизни, в которой редко находится место подвигу, а вот сдвигу — это всегда пожалуйста. Pulse, Julian Barnes Барнс, на самом деле, довольно страшный писатель, он мне всегда напоминает Джейн Остен под галоперидолом: вроде все так легко-иронично, но за всей этой легкостью чувствуется тщательно замаскированная боль и безнадега, такая, скрывающаяся за медикаментозным туманом, немолодая английская девушка, которая уже видела некоторое дерьмо. Она по инерции еще говорит «Боже правый!» и «Какая досада!», но чепчик-то у нее давно уже из фольги.