Всегда удивлял в борцах с социальным неравенствам их перекос в материальное, скажем так. Для них неравенство в первую очередь — это неравенство людей по располагаемому ими капиталу. Это им главное зло, со злом надо бороться. Единственный вариант тут, как ни крути — сильное правительство. Чем равномернее надо размазать деньги по всем слоям общества, тем оно сильнее. Иначе не размазывается. Но этот фокус сразу же создает неравенство другого рода — неравенство прав. Появляются специальные люди, которые могут решать за других куда больше, чем любой капиталист за своих работников: где им жить, что им принимать внутрь, с кем им спать и т.д. В любой стране мира могут отправить всю нацию на карантин. Могут блокировать любые аккаунты и соцсети. И это еще цветочки. В суровое время могут дать десять лет без права переписки. Обратной связи с ними, как правило, нет. Называться они могут как угодно, не суть. Сталин может называться «товарищем», но разрыв в социальном статусе между ним и простым колхозником — больше, чем между Рокфеллером и самым бедным из фермеров. Рокфеллер не имеет над ним власти, он вообще по закону ничего не может сделать с тем фермером! Когда-то разница между бедными и богатыми могла включать в себя опцию «риск голодной смерти», но в развитых странах весь разрыв — это всего лишь класс потребления. В какой квартире ты живешь, на каком автомобиле ты ездишь, какую еду ты ешь. По калориям бедные вообще обогнали богатых: в 19 веке сильно бы удивились, но ожирение в США это проблема скорее бедных. Помню, что в самые скромные свои годы, когда денег хватало только на покушать — не было какой-то классовой зависти. Да какая разница, водка на кухне или 12-летний виски в кабаке? Для интеллигентного человека куда важнее компания и факт, что похмелье будет одинаковым. А вот неравенство прав — задевало куда сильнее. Начиная от рабочей ситуации типа «я начальник, ты дурак». При этом чужие мерседесы и часы за миллион не смущали. Не было острого ощущения, что если их распилить на всех, то у меня резко добавится пельменей (экономически это интуитивное ощущение, кстати, было совершенно правильное, хотя никаких экономистов я тогда не читал). Мне понятнее люди, для которых реально больное неравенство — именно неравенство прав. А не задетые чужим джипом. Прям настолько задетые, что готовы ради пересадки всех на один автобус потерпеть любые полномочия комиссаров.