Хочу поднять тему болезненности терапии и анализа. Но сначала прочитайте пример, который приводит Бион в «Итальянских семинарах», и ответьте на вопрос ниже: Для ясности я приведу пример, который звучит как преувеличение, но, насколько мне известно, является реальным случаем. Мать, будучи беременной, подверглась ужасающему испытанию. Какие изменения давления произошли в околоплодных водах, я могу только догадываться. И как эти изменения давления будут восприняты зрительными и слуховыми ямками, я не знаю. Я всё еще допускаю возможность того, что эмбрион, обладающий всеми умственными и физическими задатками, может преждевременно подвергнуться переживанию, которое он не может вынести. Реальный случай, с которым я столкнулся, произошел с моим пациентом с тяжелыми симптомами. Когда он был доношенным плодом, в спальню вошел мужчина. Он убил отца, мать и троих детей, что вызвало преждевременные роды этого доношенного плода. Ребенок вырос и узнал... и что же он знал? Я не знаю. Но все утверждали, что ребенок ничего об этом не знал, что ему никогда не рассказывали об этом ужасающем событии. Когда я познакомился с пациентом, все его отвергали, включая приемных родителей. Пациент не видел никаких снов. После аналитического опыта со мной ему стало — и все были с этим согласны — бесконечно хуже. У него появились ужасающие сны; он был преступником; он ненавидел любого мужчину или женщину, с которыми ему приходилось иметь дело; он угрожал убийством и самоубийством. Естественно, его оградили от дурного влияния аналитика; очевидно, анализ шел по ложному пути, и аналитик тоже. Так что я больше ничего не мог сделать.