_ Арт-пространство ЧЕСТНЫЙ ТЕАТР НИКОЛАЯ КОЛЯДЫ Елена Ковальская: Памяти драматурга и режиссера Николая Владимировича Коляды В Екатеринбурге 2 марта 2026 года умер Николай Владимирович Коляда — актёр, драматург, режиссёр, педагог, основатель «Коляда-театра». Ему было 68 лет. Я звоню Олегу Лоевскому — екатеринбургскому критику, куратору всея Руси, старому товарищу Коляды: «Что случилось?» Он говорит: «Неделю назад мы с ним сидели. В Екатеринбурге была конференция какая-то, он пришёл минут за 30, и я приперся. Перепутали оба время. И вот сидели говорили, он жаловался, что от него ушли артисты — ушли в середине сезона, ушли, не попрощавшись. И он говорит: “Ну, как обычно, всё как обычно, это же люди, а люди это дерьмо”. Мы обсуждали его болезнь, он ходил в дневной стационар — потому что задыхался. Не мог подняться по лестнице. Я говорю ему: “У меня было такое, мне стент поставили — прошло”. Он: “А что же мне, суки, стент не делают!? Говорят, ничего сделать нельзя”. Я говорю: какой диагноз-то ставят? Он назвал какое-то очень длинное слово. Я говорю: ну слушай врачей. Он: “Да они всё неправильно понимают. Козлы. Всё, я сбежал”. Я говорю: “Коля, какой сбежал? Ты с ума сошёл?! Ты вон дышишь как тяжело”. Он: “Но дышу же”. И стали мы вспоминать о старой Свердловской драме, откуда вышли оба. И он говорил о больших своих планах. Собрался писать новую пьесу. Я говорю: расскажи, что за сюжет. “Ты украдёшь”. Ну что это? Я для него был почему не чужим человеком – потому что я был из той самой Драмы. На него она оказала очень сильное влияние! Его влюблённость в Галину Умпелеву…, верность спектаклям, которые его потрясли, деревенского мальчишку. Это как раз Уильямс: – “Орфей спускается в ад” и “Трамвай “Желание”… потом “Безымянная звезда”… и “Дикарь”…» Я соглашаюсь. «Сформировали» — это мягко сказано. Почти двадцать лет назад, когда я ездила в Екатеринбург писать репортаж про Коляду, на входе в театральный институт его остановил знакомый: — Привет, Уильямс. Смерть Коляды и впрямь сложилась как продолжение того театра, который его когда-то обжёг. Он тяжело дышал, задыхался. Лёг в больницу — и, конечно, сбежал, чтобы поставить финал «Орфея, спускающегося в ад». 25 февраля ему стало плохо, вызвали скорую. В реанимации подключили к ИВЛ. Утром 2 марта он тихо ушёл. А овации были днём — на прогоне, и вечером — на премьере, когда люди несли цветы в театр к его портрету, потому что куда ещё нести. И в финале прозвучало — смешно, страшно, неуместно – Коляда был бы доволен: «Представление окончено… Обезьянка сдохла…»* Он построил не просто театр — альтернативную театральную систему, автономную от государства. Личную солнечную систему, в которой всё вращалось вокруг него одного и держалось на нём одном: на нервах, деньгах, любви, упрямстве. Просто перечислю, что входило в эту систему. Собственно, «Коляда-театр» — частный театр с труппой и репертуаром. Драматургическая «уральская» школа – десятки выпускников его курса в театральном институте и педагогика по принципу: сперва скажи ученику про его первый опус «генитально», потом, когда заматереет, «по голове палкой» – чтобы продолжал расти. Книгопечатание: пьесы — свои и учеников — он печатал и дистрибутировал по-колядовски: стопки под мышкой, он раздавал их знакомым и малознакомым, а продажи – «как получится». «Евразия»: конкурс как ярмарка — место, где пьеса не «лежит», а оживает в читках и спорах, заражает собой. Kolyada-Plays: фестиваль как слёт племён — когда Екатеринбург на время становился столицей современной сцены. Центр современной драматургии – то есть драматургии его учеников, к моменту открытия он был уже классик. Гастроли: одно время он был самым популярным русским во Франции; гастроли в Москву — ежегодно... 🌟 Читайте полностью в Атме > https://atma.press/artspace/nikkolyada/ _