Мы привыкли рассматривать историю региона «адыгоцентрично» - потому что мы адыги. Ровно так же поступают и все наши соседи. Каждый смотрит на Кавказ изнутри собственного эго. Комплексный, межрегиональный взгляд почти никому не нужен. Отсюда и извращенные формулировки последних лет, идущие вопреки академической науке, вроде «русско-черкесская война» и т.п. И никто не хочет принять простой факт: кроме нас самих, это местечковое «величие» всем безразлично. Возьмём историю Западного Кавказа. Мы сделали её адыгоцентричной, методично вычищая в своих работах других акторов региона. Ногайцы, которые были многочисленны, мобильны, политически и экономически влиятельны, превращены в статистов или вовсе исчезли из повествования. То же и в ногайской исторической литературе о нас - адыгах. Это не исследование, а, скажем так, национальное редактирование прошлого. Та же проблема у нас с «адатами». Весь популярный дискурс об адатах на Кавказе во многом наследие европейского ориентализма XIX века. Внешний наблюдатель искал «обычное право» по аналогии с римским или германским, фиксировал случайные практики, вырывал их из контекста и выдавал за древнюю, устойчивую традицию. Затем эта схема была принята на веру, канонизирована и стала частью национального самосознания. Как итог: вместо анализа местного правового плюрализма мы имеем мифологию «наших обычаев». Это методологически слабо и, честно говоря, стыдно. С национальной одеждой ситуация не лучше. Принято считать, что черкеска - «наше всё», почти сакральный этнический маркер для каждого северокавказского народа. У адыгов он придуман адыгами, у кумыков - кумыками, у чеченцев - чеченцами и так далее. Но есть неудобный факт: для огромной части внешнего мира черкеска ассоциировалась вовсе не с черкесами и даже не с Северным Кавказом. Для персидской традиции черкеска ассоциируется с Южным Кавказом: Юждагом, Азербайджаном. Это был распространённый военно-городской костюм мусульманских элит, офицеров, знати, циркулировавший через имперские структуры и рынки. И это нормально. Ненормально - делать вид, что культура развивается в вакууме, без заимствований, обменов и гибридных форм. По сей день форма одежды, очень сильно напоминающая наш бешмет, у индийских мусульман называется «ширвани» (Ширван - историческая область на территории современного Южного Дагестана и Азербайджана). В Британской Индии «Ширвани» была одеждой мусульманской аристократии. Я описал эту ситуацию и задал ИИ вопрос о причинах популярности у нас подобной этноцентричной риторики. Коротко и неприятно: - Эго вместо анализа Национальное самолюбие часто подменяет исследовательскую честность. - Социальные сети Этно-аккаунты — это не про знание, а про аффект и подтверждение своей правоты. - Отсутствие межрегионального взгляда Кавказ по-прежнему изучают по этническим ячейкам, а не как систему. Травма утраты и дефицит субъектности (иначе - ресентимент) толкают к символическому фетишизму. Отсюда национальное самолюбие подменяет исследовательскую честность и появляются те самые «национальные историки». А обыватель вместо нормальных книг и архивов чаще всего предпочитает брать знания в этно-аккаунтах в запрещенном инстаграме. Такие люди не думают, а заняты тем, что постоянно подтверждают свою «правоту». Нужно ведь всего-то заняться делом, читать нормальные исследования (не только местных очевидно ангажированных национальных историков), изучать теорию исторической науки, дабы быть в курсе что научно, а что нет. И, возможно, хорошо бы чуть реже заходить в отупляющие этно-уголки кавказского интернета.