Розовый бутон! «Гражданин Кейн» часто воспринимают как историю о характере и власти, но у фильма есть второй сюжет, реальный, про столкновение кино с газетной империей Уильяма Херста. Кейн в сценарии задуман как собирательный медиамагнат, и рядом с Херстом обычно упоминают и Пулитцера, и других фигур эпохи, но именно херстовские черты оказались самыми узнаваемыми, вплоть до реакции владельца газет после выхода картины. Херст строил медийную машину на сенсациях и масштабировании влияния, а параллельно тянулся к политике и публичным кампаниям. В фильме это превращается в миф о человеке, который скупает голоса, заголовки и лояльность, а потом запирается в собственном дворце Ксанаду среди коллекций. У Херста тоже был свой дворец, La Cuesta Encantada в Калифорнии, вокруг жизни в огромном поместье так же, как и в фильме, выстроилась легенда о страсти к коллекционированию. Самая болезненная рифма с окружением Херста затрагивает его пассию. Медиамагнат десятилетиями жил рядом с актрисой Марион Дэвис и вкладывался в ее карьеру, стремясь сформировать нужный ему экранный образ. В «Кейне» схожая драма переносится на линию Сьюзан Александер, где поддержка становится лишь витриной для самолюбия Кейна. Откуда у авторов такая точность деталей? Вокруг истории сценария постоянно всплывает имя Хермана Манкевича, которому приписывают как минимум половину заслуг картины. Он был близок к кругу Дэвис, что открыло доступ к разговорам, слухам и бытовым подробностям жизни Херста. Уэллс публично настаивал на полностью вымышленном герое и говорил о портрете частной жизни “известного человека” без прямой привязки, но все прекрасно читали намеки. Фильм встретил сопротивление: запрет упоминаний картины в херстовских газетах, попытки сорвать прокат через влияние на студию, а также взятки голливудским обозревателям, чтобы сделать проект отталкивающим для кинотеатров и рекламодателей. Итогом стал ограниченный прокат и слабый коммерческий эффект на старте, при том что признание критиков уже формировалось. Ирония в том, что фильм о контроле над реальностью сам оказался объектом контроля. Херст пытался управлять повесткой привычными инструментами, а «Гражданин Кейн» со временем превратился в мерило киноязыка и репутационный символ, уже вне власти газетных колонок. Сегодня он закреплен как один из ключевых фильмов. Ответ Херсту есть! Медиа могут отсрочить признание, но искусство живет дольше владельца типографий.