В нашей работе есть много измерений. Но есть одно из самых трудных, в котором всегда остается сложно быть, независимо от того сколько лет мы проработали в кризисном консультировании или терапии. Это работа с теми, кто остался «после»… Чаще ко мне обращаются, когда еще можно предотвратить суицид, когда есть шанс удержать человека в жизни. Но иногда за помощью приходят слишком поздно. И тогда пациентом становится не тот, кто хотел умереть, а тот, кто остался жить с этим грузом после его смерти. Расскажу об одном из последних таких кейсов максимально обезличенно. Ко мне на прием пришла женщина. Ее муж покончил с собой три дня назад. Три дня. Она еще не успела осознать до конца сам факт похорон, ее переполняла боль, вина и у нее возникало множество мучительных вопросов о происшедшем. О чем была наша с ней встреча? …о последней неделе его жизни. Мы словно сидели в кинозале и перематывали пленку снова и снова. Она, как четки, перебирала каждую мелочь: его молчаливость за ужином, его внезапную нежность, его фразу "Ты справишься", сказанную будто бы невзначай. Она вспоминала о том, что у нее в ту неделю была «интуиция», которая шептала ей: "Что-то не так". Но она не придала ей значения. Допустить мысли о том, что он может уйти было слишком страшно тогда… Ее главные вопросы ко мне звучали так: «Это действительно были сигналы?» «Как я могла их пропустить?» «Почему он это сделал?» «Я могла его остановить?» И здесь мы подходим к самой сложной терапевтической задаче: что ответить на все эти вопросы? Мы не можем дать утешение через поиск причин там, где их уже не возможно найти, да и не нужно искать, в целом! В кабинете, глядя в глаза человеку, раздавленному утратой, я говорю примерно следующее: "Я не знаю, почему он это сделал. И вы никогда не узнаете этого наверняка. Самая тяжелая правда суицида в том, что мы часто остаемся с вопросом "Почему?" без ответа. Но что я знаю точно: человек идет на такой шаг, испытывая невыносимую душевную боль, которая затмевает собой все — будущее, любовь к близким, инстинкт самосохранения. Это было его право (каким бы трагичным оно ни было) уйти от этой боли. Он нес в себе невыносимую тяжесть, о которой, возможно, не смог поделиться и заговорить. Вы не могли его остановить…В этом нет его вины и нет вашей… В этом есть трагедия встречи человека с собственной конечностью. Не стоит искать смысл в случившемся, его - нет. Но вы можете создать смысл в том, как вы будете жить дальше…» Наша помощь заключается в том, чтобы человек мог выдерживать эти вопросы без ответов, чтобы со временем перейти из позиции "я могла остановить" в позицию "я люблю и скорблю", приняв трагичность бытия. Мы не можем вернуть ушедшего, но мы можем помочь живущим не утонуть в чувстве вины и найти опору для продолжения жизни. #off_crisis