Может быть то, что давно пора в отпуск, нельзя год пахать, как проклятой (хотя последнее невозможно для меня по статусу). Или эта погода. Или город, в который пришлось вернуться. Или статус совершенно живого невымышленного персонажа.  Или чертов. Невкусный. Кофе. Но мне просто надоело быть сдержанной. Я вытягиваю руку и смотрю прямо в глаза майору Прохоровой. Она еще не понимает, что сейчас произойдет, но уже чувствует каким-то шестым чувством, что в этот раз все как-то иначе, что как-то не так. Я сжимаю пальцы в кулак, и с громким хлопком колесо красного Опеля взрывается, как воздушный шарик. Машина проседает, а диск сминается в ровный квадрат, послушный моему желанию. Я продолжаю смотреть в глаза пятящейся к подъезду Прохоровой и окончательно отпускаю контроль. Ты думала, что все, кто выглядит как человек, такие как ты? Маленькие трусливые двухмерные?  Смотри, майор, какой мир НА САМОМ ДЕЛЕ. Вжимаясь в стену подъезда, верещит от ужаса майор Прохорова,  Но не может, не хочет, не получается не смотреть, не видеть, отвести глаза от такого ужасного и такого красивого, такого пугающего и такого завораживающего Трехметрового пылающего нечеловеческого демона С красными волосами С шестью тысячами рук С такими глубокими глазами Из которых смотрит на неё сам Бог, Так сильно и так неистово смотрит, Что майор Прохорова глотает собственные сердце, печень и почки,  Тихонько поскуливает, но не моргает, не может моргнуть, не может говорить, не может дышать, не может убежать, не хочет убежать, Потому что оказывается в мире есть такое ужасное Такое прекрасное – Кто ты? Она смотрит на меня пятирублёвыми глазами, едва двигает белыми губами, такая утратившая в одну секунду всю свою спесь, слизь, грязь. – А что, непонятно? Невнятно? Еще раз показать? – НЕТ! То есть… Вы демон? – Именно. – Тогда почему вы меня не убиваете?  (Ох, сейчас опять начнется эта история с вопросами…) – Потому что я демон Света. – ?.. Майор Прохорова на самом деле не совсем дура, не совсем только грудью попала наверх.  Бесстрашие и мозги все-таки прилагались ко всему остальному. В критической ситуации думать, действовать сквозь страх - это то, что должен уметь делать нормальный полицейский. Особенно в чине. Поэтому собрав в кулак остатки всего, что было где-то далеко внизу, Валентина Алексеевна решила расставить для себя все точки над «и». Опыт подсказывал, что если не убил/убила сразу, то теперь вряд ли. И потом, ТАК смотрел (или смотрела?). ТАКИЕ не убивают. То есть убивают, но в исключительных случаях. Она - не такой. – Ох, вы, люди, такие утомительные. И легенды у вас такие же. Ангелы, демоны, зло и добро. Треш какой-то. Как вообще с вами можно одним добром? Вы же кроме силы вообще ничего не понимаете. На вас надо с любовью гаркнуть, ласково кулаком по макушке пристукнуть, встать в полный рост, чтобы вы видели, что вот он - большой и может если что хребет пополам, поэтому надо быть хорошими. И тогда это вас так прекрасно стимулирует к доброте и переменам.  Поэтому теперь есть мы. Демоны. Вместо ангелов. Неправильные, несдержанные, можем быть недобрыми, можем дать сдачи. Да до фига чего можем. Даже убить.  Я раньше таких как ты на завтрак ела. Добрая была очень от этого. Теперь времена другие. Людей есть нельзя. Поэтому только яичница иногда да кофе. А он у вас тут какой-то не фонтан. И ты тут мне под ухо зудишь с утра со своими угрозами. Ты вообще, курица несчастная, поняла, что голова тебе дана, чтобы думать, а сердце, чтобы чувствовать? И вот еще вам вроде тут немного про добро рассказывали? Нет? Богу спасибо скажи, что он нам мясо разрешил употреблять. А то твоя выходка стоила бы тебе жизни. На жесткой диете я очень быстро теряю контроль. Меня Бог в итоге все равно простит. Потому что я у него такая одна. А ты, майор Прохорова, как бы не очень единична в своих выходках. Тетка вжалась в подъездную дверь и наверное отключилась бы прямо там, но гордость не позволила. А я. Ну что я. Сыграть в недоброго демона иногда тоже