Мне вспомнились многочисленные работы Фрейда, посвященные психоаналитическому исследованию художественного творчества, биографий художников и отдельных произведений искусства – все работы Малявина исключительно сложны, наполнены явно фрейдистскими символами (почти все женские фигуры конусообразны, мужские образы гротескны, гипертрофированно не привлекательны, не демоничны, а, скорее, тиражируют образ одного и того же демиурга преисподней, это не Демон-романтик, это бес-вредитель, разрушающий себя и все вокруг, обитающий исключительно в преисподней. Портрет девочки-крестьянки напомнил мне сцену из спектакля Богомолова «Бесы», когда Бес Ставрогин с вожделением вспоминает и рассказывает писателю о развращении и убийстве девочки Матреши. Красные Женщины Малявина – это не портреты, это его фантазии о пространстве, вихре эмоций, о мире языческого модерна, а не утонченного модерна Врубеля и Серова. Очень интересно сравнивать изысканный портрет Иды Рубинштейн Серова, взорвавший общественность, тонкий и порочный , изысканный и непристойный одновременно, тем не менее достаточно традиционный: отлично проработанное лицо, блестящие глаза, тонкие длинные пальцы львицы Русских Сезонов понятны зрителю, они не экспериментальны. Малявинский модерн совсем не изысканный: он психоделичный, исключительно личностный (художник явно выражал в этих работах свои внутренние мучения), затягивающий, направленный на поиск абстрактной формы и эмоции в бессюжетной форме, в ритме. Это шокирующе прекрасно. Самый загадочный портрет на выставке – из собрания Ханты-Мансийского музея: Автопортрет с семьей. Малявин написал исключительное полотно, смешавшее барокко, эстетику прерафаэлитов, ритм и движение Пьеро и Арлекина Поля Сезанна, ранний классицизм Боровиковского: на первом плане – супруга, справа – девочка – подросток, держащая на руках куклу в очень детализированном платье с лицом из фильма ужасов, и выглядывающим из-за плеча супруги, наполовину загороженным шляпой самим художником с испуганным выражением лица. Все фигуры окутаны зеленоватым туманом (в живописной традиции так изображали пары абсента). Если Малявин – это петербургский художник, то Архипов – представитель московской школы живописи. Родился в Рязанской губернии в семье вольноотпущенников, с рождения носил фамилию Пыриков, после переезда в Москву изменил фамилию на прозвище деда - Архипов (фамилии крепостных обычно и давались по отчеству отца или деда либо по фамилии барина). Отец, видя страстное и неутолимое влечение сына к искусству, купил ему лубки и самые дешевые краски. Первыми профессиональными учителями Архипова были иконописцы[6]. В периоды с 1877 по 1883 год и с 1886 по 1888 год обучался в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ) под руководством В. Г. Перова, В. Д. Поленова, И. М. Прянишникова, А. К. Саврасова и В. Е. Маковского. Кроме того, с 1884 по 1886 год учился в петербургской Академии художеств (мастерская Б. П. Виллевальде). В 1887 году за картину «Посещение больной» Архипов получил в МУЖВЗ большую серебряную медаль и звание классного художника. В 1891 году Архипов стал членом Товарищества передвижных художественных выставок. Многие работы этого периода, такие как «Посещение больной», «По реке Оке», «Келейник», были приобретены лично П. М. Третьяковым для своей коллекции. В 1896 и 1912 годах посещал Францию, Германию и Италию. Ранние работы Архипова написаны совершенно в духе передвижников: тяжелая доля трудового народа на фоне пейзажей средней полосы. Очень быстро Архипов заинтересовался цветом: на выставке представлена интересная ретроспектива пейзажей от написанных в серо-охристых тонах до работ в стиле Березовой Рощи Куинжи. Если Красные Женщины Малявина подчеркнуто психоделичны, обезличены, этакий собирательный образ русского безудержного модерна, очень петербуржский по настроению, они посвящены поиску бессюжетной формы, то Красные Женщины Архипова гипертрофированно крупные, розовощекие, с прекрасно прописанными лицами (Архипов явно рисовал их с од