Слишком спекулятивная схема. Надо, наверное, описать полемический тезис предыдущего поста более структурно. (1) Если есть в политике какой-то Абсолют, то он демократический. Его можно назвать "народом", можно, как это делает, например, Негри, "множеством". Проблема заключается в том, что сказать что-то практическое об этом Абсолюте почти ничего нельзя, ему можно только петь гимны. Собственно, тот же Негри в лучших своих моментах занимается именно это. Когда же он переходит к описанию своей практической программы получается фэнтези, пусть и основанное на историко-социологическом материале. (2) Как только мы пытаемся говорить о народе-множестве практически, мы неизбежно сталкиваемся с проблемой двойственности учреждающей и учрежденной власти. Негри, по сути, отождествляет свой демократический Абсолют только с учреждающей властью как таковой. Таким образом, вся проблема учреждения общей демократической жизни подрывается и становится несущественной. Лаклау и Муфф, напротив, оставляют в стороне политическую метафизику народа-множества, сосредотачиваясь на не-абсолютности учрежденной власти. Главным объектом их критики становится потенциально тоталитарный момент (левый он или правый, неважно) полного отождествления учреждающего и учрежденного измерения политики. (3) Но все же критическая позиция Лаклау и Муфф отчасти оправдана. Если политика имеет какое-то место, то оно находится в не-совпадении учреждающего и учрежденного. Именно в этом месте происходит интервенция и артикуляция антагонизм. Однако, опасаясь тоталитаризма, они упускают абсолютное содержание политики, пытаясь сохранить в чистоте само место политики. (4) Идея коммунизма состоит как раз в возможности создания институтов и коллективной повседневности народа-множества, то есть - в создании соответствующей ему учрежденной власти. Понятно, однако, что полное совпадение учреждающей и учрежденной власти невозможно, такое совпадение всегда иллюзорно. Его образ или набросок можно использовать только в качестве регулятивного идеала (того, что обычно называют утопиями). Но, в конечном счете, этот идеал необходим для вполне конкретной практики - практики пере-учреждения. (5) И вот здесь возникает важнейшая сложность. Даже если это пере-учреждение является коммунистическим или демократическим, оно все равно может осуществляться не народом-множеством как таковым, а только некоторой группой, действующей от его имени. Это может быть партия, движение или какая-то политическая организация (в том числе и лидерского типа). Поэтому демократическая сентиментальность, желающая иметь дело только с народом-множеством в чистом виде, может быть препятствием для демократического пере-учреждения. Как, конечно же, и любая политическая организация может легко превратиться в вариант аристократии и даже олигархии. Конкретное действие в той или иной ситуации не может полностью зависеть от спекулятивной схемы. Такая схема может в лучшем случае, очерчивая общий контур пути, лишь указывать на последствия этих действий. (6) Французский маоизм в этом смысле является очень показательным примером. Начинается он либо с желания вообще отделить учреждающую силу народа-множества от каких-либо учреждений, либо с веры в возможность ее полного и окончательного учреждения. Заканчивается же разочарованием и общим скепсисом по отношению к возможности демократического или коммунистического пере-учреждения вообще. Короче, нужно уметь как-то выходить из этого двойного политического шантажа.