Фиктивный перевод бизнеса на друга должника – основание для взыскания убытков Евгений Канев с 2012 года занимался ремонтом часов как ИП. В сентябре 2023 году суд ввел процедуру реструктуризации долгов, после чего Канев прекратил деятельность, а аналогичный бизнес в том же помещении начал вести Эдуард Согрин. ФУ потребовал взыскать с Согрина 5,1 млн рублей убытков, полагая, что перевод бизнеса носит фиктивный характер. Суды двух инстанций отказали, сославшись на отсутствие доказательств аффилированности. Кассация отменила судебные акты, поскольку нижестоящие суды не оценили косвенные доказательства в совокупности — бизнес-карту Согрина использовали вблизи дома Канева, на работу приняли родственников должника, а деньги снимали на бытовые нужды семьи Канева. Хотелось бы, чтобы судебная практика со временем пришла к признанию возможности применения главы III.2 в БФЛ, ведь субсидиарная ответственность в системе прокредиторского законодательства (а именно таким является действующее законодательство о банкротстве) обеспечивает более эффективную защиту интересов кредиторов. Самый простой и очевидный пример – кредиторы освобождены от необходимости доказывать точный размер причиненного вреда для целей привлечения к субсидиарной ответственности: он определяется в размере непогашенного реестра требований кредиторов, в отличие от деликтной модели. А это далеко не единственное преимущество. – Давид Кононов, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры» Подробнее с комментариями экспертов: PROбанкротство