САМО-ДОНОСЫ. ИСТОКИ Читатели, минимально обращающие внимание на то, что происходит в стране, наверное, знают, что введена ответственность за несообщение государству о себе как об «иностранном агенте»: имеется ввиду несообщение до того, как Минюст объявил человека таковым. Проблема в том, что критерии отнесения к этому новому виду «врагов народа» настолько расплывчаты, эфемерны и субъективны, что, как правило, о своей обязанности донести на себя человек узнаёт постфактум: когда его уже объявили второсортным членом общества со всеми вытекающими поражениями в правах. Истоки государственных требований доносить не только на ближних, но и на себя легко прослеживаются, по меньшей мере, до 1920-30ых годов. Тогда в анкетах и автобиографиях стали требовать указывать всевозможный «компромат» на себя. Причём таковой заключался и в родстве или свойстве с теми, кто уже признан «врагом народа». Более того, если знакомого или кого из родни объявляли «врагом» после принятия человека на работу или учёбу, то в его обязанность вменялось отдельно сообщить об этом работодателю или руководству учебного заведения. Несообщение часто служило основанием для краха карьеры (исключение из партии, комсомола) и даже для увольнения (исключения). Проблема выбора перед советскими подданными состояла в следующем: - если ты сообщишь о родстве с «врагом», то, скорее всего, побоятся и тебя не примут на такую работу (не возьмут в учебное заведение), но не будет претензий о том, что ты что-то сокрыл. Однако легче ли от отсутствия претензий при отсутствии работы? -если не сообщишь, о таком родстве, то на работу тебя, скорее всего возьмут, но ровно до того момента, пока сокрытие таких сведений не станет известным. После этого тебя уволят с работы, исключат из вуза. Для того, чтобы не было повадно умалчивать о чём-то в анкетах, использовали статью Уголовного кодекса «Мошенничество». Несообщение сведений или искажённые сведения могли рассматриваться как его форма, влекущая уголовную ответственность. Из этой дилеммы возникало две понятные тактики поведения: • скрывать знакомство, но рисковать в будущем, • или раскрывать знакомство, но рисковать прямо сейчас. Вторая тактики имела смысл, когда речь шла о достаточно далёких родственниках или свояках: за них могли «простить». Вот характерный пример вменённого государством само-доноса в автобиографии при вступлении гражданина в Коммунистическую партию в 1939 году. Напомним, что в СССР членство в партии – не вид общественной деятельности, а лицензия на карьеру: «...Имеются компрометирующие материалы по моим родственникам: 28 мая 1938 года я узнал из разговора с отцом, что 15 апреля 1938 года был арестован брат моей мачехи Капицкий С.К., работавший в бане Октябрьский железной дороги... Этот факт я довёл до сведения партийной организации по месту работу и Бюро РК ВЛКСМ Приморского района...» Капицкий был расстрелян как «враг народа» по обвинению в антисоветской деятельности. Если бы у автора биографии такая беда произошла бы с более близким родственником (а не с братом мачехи), то сообщение данных об этом могло бы самым отрицательным образом сказаться бы на служебных (учебных) перспективах человека.