Коала пришла «домой» — к своему эвкалипту — а вместо привычной тени кроны над ней торчат обломки стволов и следы от шин. Лес просто исчез. Для Австралии это уже почти банальный сюжет. Для коалы — конец жизни. Коалы устроены так мирно не потому, что «добрые по характеру», а потому что Австралия долго жила в своём отдельном, медленном ритме. Материк миллионы лет был изолирован: сюда не заходили новые хищники, не накатывали волны конкурентов, как в Африке или Южной Америке. Эволюция здесь шла по своему неспешному сценарию — если среда стабильна, незачем срочно меняться и вооружаться когтями покруче. Коала выбрала стратегию «минимум движений»: один узкий рацион и много сна. Почти всю жизнь она проводит на дереве, ест токсичные для большинства животных листья эвкалипта и спит до 18–20 часов в сутки, экономя каждую каплю энергии. У неё нет ни скорости, ни мощных челюстей, ни тактики бегства — её единственная защита всегда была простая: есть дерево, есть крона, значит, есть дом. Пока не появился человек со своей логикой. За последние десятилетия леса на востоке Австралии стремительно вырубают под застройку, дороги и сельское хозяйство. Для коалы это не абстрактная «утрата биоразнообразия», а прямой обрыв: нет леса — нет пищи, нет тени, негде прятать детёныша в сумке и потом катать его на спине с ветки на ветку. При этом коала — не «игрушка с открытки», а редкий и очень уязвимый сумчатый зверь. Когда-то мир сумчатых был куда разнообразнее: сумчатые волки, саблезубые хищники, крупные сумчатые «гиены». Большая часть этих линий вымерла или была вытеснена, а коалы и кенгуру стали одними из немногих заметных символов того старого сумчатого мира. Европейская наука добирается до коал только в XIX веке — хотя для аборигенных народов Австралии это, конечно, давно знакомые соседи. Мягкий густой мех, круглая мордочка, медленные движения — коалу очень хочется обнять. И она сама по натуре не агрессор: если её не трогать, она просто тихо сидит на ветке и пережёвывает свои листья. Проблема в том, что мир вокруг неё изменился слишком быстро. Коала не успела «переизобрести» себя под эпоху бензопил, трасс и пожаров. И всякий раз, когда очередная коала возвращается к месту, где вчера был лес, а сегодня — пустырь, это не просто грустная картинка из Австралии. Это очень наглядный вопрос к нам: сколько ещё «миролюбивых» видов должны лишиться дома, прежде чем мы наконец заметим, что дом общий.