«Завоевание власти всегда было главною заботою революционеров, даже тех, которыми руководили наилучшие намерения» «Полученное ими воспитание не позволяло им представить себе возможность существования свободного общества, функционирующего без установленного правительства; поэтому, только что ниспровергнув ненавистных правителей, они спешили поставить на их место других, на которые возлагалась, по вековечной формуле, „забота о счастии своих народов". Обыкновенно революционеры не принимались даже за низложение существующего государя или династии, не выразив предварительно свою покорность какому-нибудь будущему властелину. „Король убит, да здравствует король!" кричали подданные, остававшиеся верными даже во время восстания. В течение многих и многих веков таков именно был неизменный ход исторических событий» «Разве можно жить без господина?" говорили себе рабы, жены, дети, рабочие как городские, так и сельские, и покорно впрягались в ярмо. Помните повстанцев 1830-го года, приветствовавших „лучшую из республик" в лице нового короля, и республиканцев 1848-го года, скромно возвращавшихся в свои конуры после того, как они перенесли три месяца лишений в жертву временного правительства. В то же самое время революция вспыхивала и в Германии, и во Франкфурте собирался народный парламент: „Старая власть стала уже трупом!" восклицал один из представителей. „Да", отвечал ему президент, „но мы воскресим ее. Мы обратимся к помощи новых людей, которые сумеют вернуть власти утраченное доверие нации". С этой точки зрения анархия действительно представляет собою новый дух. Анархистов нельзя упрекать в том, что они стремятся свергнуть существующие правительства для того, чтобы занять их места. Они с отвращением отворачиваются от формулы: „Уходи оттуда, чтоб я встал на твое место"! и если бы кто-нибудь из них, отравившись ядом властолюбия, стал бы добиваться какой-нибудь влиятельной должности под предлогом тоже „осчастливить своих сограждан", они отнеслись бы к нему с презрением, или по крайней мере с жалостью. Основываясь на наблюдении действительности, анархисты говорят, что государство и все, что связано с ним, не представляет собою чего-то абстрактного, какую-нибудь философскую формулу, а совокупность людей, поставленных в особые условия и подчиненных влиянию этих последних; им предоставлены высшие должности, больше власти и больше содержания, чем остальным их согражданам, и это почти поневоле заставляет их считать себя выше обыкновенных людей, а между тем всевозможные искушения, которым подвергает их занимаемое ими положение, почти фатально заставляют их падать ниже общего уровня. Мы это беспрестанно повторяем нашим братьям — часто братьям-врагам — государственным социалистам: „Берегитесь своих вожаков и представителей! Несомненно, что ими руководят такие же чистые намерения, как и ваши; они горячо желают уничтожения частной собственности и тиранического государства; но новая среда, новые люди, новые условия мало-по-малу меняют их; нравственно они меняются по мере того, как изменяются их интересы и, сами того не подозревая, они невольно начинают изменять делу своих избирателей. Становясь у власти, им тоже придется пользоваться ее орудиями: армией, оффициальными моралистами, судьями, жандармами, полицией и шпионами". Уже три тысячи лет тому назад индусский поэт Мага Барата следующим образом формулировал на этот счет многовековый опыт: „Кто едет в повозке, никогда не будет товарищем того, кто идет пешком"» Элизе Реклю в сочинении «Анархия». Опубликовано в 1921 году. #Цитата #Сочинение #Анархизм #Общественность #Государство #Анархия #Реклю