🌹 В 1871 ГОДУ ОНИ В СТРАХЕ УБЕЖАЛИ В ВЕРСАЛЬ, ОСТАВИВ ПАРИЖ НАРОДУ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 18 марта 1871 года столицу Третьей республики охватило пламя восстания: ввиду поражения во франко-прусской войне (1870-71 гг.) правительство народной обороны с главой в лице Адольфа Тьера по приказу Отто фон Бисмарка обезоружило собственную армию и потребовало разоружения от национальной гвардии, на что получило сопротивление. Гвардия была народным ополчением, образованным в период войны для обороны Парижа, в которое входили преимущественно рабочие и ремесленники. Каждый желающий мог вступить в нее и получить оружие с жалованием до тех пор, пока 6 марта на заседании последнее не ограничили лишь до жертв войны, оставшихся без жилья и возможности обеспечить себя самостоятельно. «Винуа хотел прекращением уплаты жалованья гвардии добиться того, чтобы та начала открытую борьбу; но мы посчитали этот путь опаснее прямой провокации» Жюль Фавр. Ограничение 6 марта привело к значительному сокращению численности гвардейцев. Подобный «отбор» оставил лишь тех, кто видел в службе отстаивание собственных интересов, поэтому отмена уплаты вовсе могла повлечь за собой разрушительные последствия от 40 тысяч готовых к сражению бойцов, законно владеющих 400 единицами артиллерии. Адольф Тьер поручил военному губернатору Жозефу Винуа забрать принадлежащие гвардии пушки, которые находились на высоте Монмартра и районах Бельвиля и Батиньоля. В 3 часа ночи за орудиями были высланы части, возглавляемые генералом Клодом Леконтом. В ночь с 17-го на 18-е они заняли предместья, однако не были враждебны к гвардии. В 6 часов утра в охраняющего орудия часового по имени Тюрпен выстрелили и он повалился с ног, а пост был захвачен втихую. «Мы с маркитанткой разорвали одежду и сделали перевязку Тюрпену [...], затем я спустилась с холма, пряча ружье под плащом и крича: «Измена!»...» Луиза Мишель. Республиканцы откатили артиллерию, однако были вынуждены ожидать еще подкреплений конной упряжки для их перевозки. На улице Лепик жители столпились и бросались на орудия, всячески мешая солдатам закончить свое дело до конца. Между тем Комитет бдительности Монмартра поднял тревогу, и 6 вооруженных батальонов гвардии выдвинулись к холмам. Исходя из слов Луизы Мишель, вместо сопротивления она вместе с товарищами встретила победу обычного народа над республиканским войском. «На рассвете Монмартр просыпался, били тревогу. Сдержав свое слово, я возвращалась, но не одна, а с теми, кто шел отбивать холмы. Мы бросились в атаку, зная, что на вершине выстроилась в боевой порядок целая армия... Между нами и ними на пушки и митральезы бросаются женщины, а солдаты оставались неподвижны» Луиза Мишель. Спустя 2 часа в 8 часов утра генерал скомандовал атаковать толпу гвардейцев и гражданских. Как только он приказал «Chargez à la baïonnette!» («зарядить штыком!»), из строя вышел унтер-офицер 88-го маршевого батальона Фредерик Вердагер и прокричал «Crosse en l’air!» («приклады в воздух!») громче него. Солдаты подчинились Вердагеру. Пока Леконт продолжал беспомощно отдавать приказы, республиканцы братались с гвардейцами и после арестовали Леконта. Объединенные войска увели его на улицу Розье, где уже находился командующий национальной гвардией генерал Клеман-Тома, замеченный в гражданской одежде за изучением монмартрских баррикад. Обоих военачальников доставили в штаб-квартиру Монмартра в районе Шато-Руж, где Леконт подписал приказ об эвакуации из холмов. Однако, уходя из квартиры на улицу Розье, они были расстреляны собственными же солдатами. Луиза Мишель рассуждает: «по пути оба генерала нашли себе непримиримых врагов в лице собственных солдат. Монмартрские революционеры, быть может, и спасли бы их от столь заслуженной смерти, хотя приговор над Клеманом был произнесен уже давно теми, кто помнил об его июньских подвигах. Возбуждение против них все росло, раздался выстрел: ружья, казалось, сами стреляли». Также на улице Гудона на месте расстреляли офицера, который ранил солдата, отказавшегося стрел