Ещё более «чистый» вариант — когда эти бедолаги «не догадываются», что вовлечены в эксперимент: пресловутый стандарт двойного ослепления. И тут-то мышеловка захлопнулась. Были такие психологи, которые догадались проверить, а что же происходит с испытуемыми, которые участвовали ранее в исследованиях? Скажем, какие-нибудь эмигранты, которых оценивали на успеваемость по отношению к «западному белому коренному дикарю»? А вот занятно: они впоследствие старались лучше учиться по сравнению с тем, что было до экспериментов. Другими словами, последствия влияния эксперимента для многих испытуемых биографически многократно выходили за временные рамки испытания уже без какого-либо «учёного надзора». Здесь-то и становится ясным, что «неведомая» причина, побудившая учёного так сформулировать экспериментальный дизайн, спокойно себе «гуляет по миру», только её носителями становятся ни в чём не повинные (и уже тем самым вдвойне виноватые) студенты или иной средний класс, который хотел «лишь немного подзаработать и принять участие в благом деле познания». В эксперименте же с туалетной кабинкой, очередью и «потенциальной привлекательностью» всё становится более карикатурным. Ведь если было показано, что таким способом в том числе можно повысить шансы обзавестись партнёрством, то его можно и нужно использовать для таких целей, ибо «научно доказанный факт». И вот когда встаёшь перед важным вопросом: как из факта мира выводится мораль, причина к поступку, как вообще формируется связка между тем и этим — удивляешься, какими опосредованными, неочевидными и окольными связями может быть продиктовано столь простое, понятное побуждение. Как ты можешь бегать по миру и искать неведомо чего, вооружившись проверенными и надёжными знаниями, а на деле всего лишь потворствовать, приносить пользу в очень грамотно сооружённой машинерии в предельно бесполезном деле вытеснения. Ведь так же хорошо известно, что даже если первичные «удачи» таких «манипуляций с реальностью» статистически могут привести к некоторому успеху, то дальнейшее итерирование обречено на воспроизведение лишь только неудачи. Потому как субъект не просто носится с какой-то «бессознательной неудачей», но своей вознёй обслуживает неудачу вытеснения кого-то другого. Наверное, если здесь добавить, как с такой точки зрения выглядит психотерапия, что основывается на «научных принципах и экспериментальных данных», — это представить, как если бы эта индустрия была очень широкой ареной для шапито, в котором действовал «массовый цирковой гипноз». Он дирижируется клоуном-фокусником, у которого цель — дать сложную «головоломку», решения у которой нет, а исход — подурачить, взорвать хлопушку и подудеть в клаксон. Хотя сама эта метафора — довольно конспирологична.