Вся философская жизнь Альтюссера была в первую очередь жизнью чтения. Он всегда был прилежным читателем… Хотя слово «прилежный» здесь не совсем подходит. Скорее надо говорить о том, что сам Альтюссер всегда обозначал словом rigueur, о строгости. <…> При этом понимать rigueur у Альтюссера можно не только лишь как строгость научную, точность (что, разумеется, в его текстах является основным и господствующим значением rigueur), но также и в смысле определенной модальности этоса, строгость в смысле суровости, прямоты. То есть #Альтюссер призывает не только к научной строгости, но также задает и определенную этику высказывания. Призывая к точности, однозначности, он в то же время самим этим жестом создает в своей мысли неустранимую раздвоенность научного и этического. Эта принципиальная неоднозначность rigueur, невозможность окончательно разделить два его значения открывает пространство интерпретационного маневра — нельзя ли за фасадом сциентистской антигуманистической риторики (сформировавшей и до сих пор формирующей расхожий образ «Альтюссера-структуралиста») разглядеть скрытое, подспудное движение этической мысли Альтюссера, мысли о человеческом. Но уже без Человека гуманизма. Мысли о том, что остается после критики гуманизма, о том, что самим гуманизмом всегда оказывалось скрыто, вытеснено. Дмитрий Потемкин (2010) Луи Альтюссер, философ фигуративного